«Мы помним…» («Окин-да дёнчадянат»)

Так называется книга, которую выпустило издательство «Центросиб». Создана она в основном на воспоминаниях эвенкийцев — тех, кто вместе со своей малой родиной прошёл нелегкий путь испытаний и становления. Книга, форматом А4, вместила все вехи развития и становления округа. Энциклопедия Эвенкии так уже окрестили её те, кто уже прикоснулся к этим священным страницам…

«МЫ ПОМНИМ…» («ОКИН-ДА ДЁНЧАДЯНАТ») — это плод многолетнего труда многих: журналистов, научных и архивных сотрудников Эвенкии и просто жителей замечательной эвенкийской земли.

Поначалу она задумывалась к 60-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Дорогой ценой досталась та победа. Почти треть эвенкийцев, ушедших с берегов Нижней и Подкаменной Тунгусок, не вернулись в родные края.

Работая над книгой, коллектив авторов открывал всё новые и новые удивительные страницы в истории округа — его становление, послевоенные годы…

Но главным богатством эвенкийского Севера всегда были люди — сильные, добрые, смелые, трудолюбивые, доброжелательные, отзывчивые на чужую боль. Они и стали героями этой книги. Некоторые из них уже выехали за пределы округа, другие ушли от нас навсегда. Но они живут в наших сердцах и делах. Эвенкия знает и помнит их имена….

Эта книга, которую мы назвали «Мы помним…» «Окин-да дёнчадянат», в память о них. Наш замысел — создать только книгу о ветеранах перерос в нечто большее. Здесь есть главы о о тех, кто ушёл и не вернулся с полей сражений, о тех, кто ковал победу, добывая «мягкое золото», о репрессированных, для которых Эвенкия стала второй родиной, о тех, кто прокладывал первые воздушные трассы и создавал эвенкийский язык…

Вы найдёте здесь близкие и дорогие нам всем имена. Конечно, мы не могли объять необъятное, и если кого-то вдруг не упомянули, не судите нас строго. Наша изыскательская работа продолжается, и, надеемся, с вашей помощью мы непременно восполним этот пробел в наших следующих изданиях.

Весь собранный материал систематизирован и размещён в алфавитном порядке по главам и событиям.

Мы благодарим всех, кто помог нам на этом пути: администрацию Эвенкийского муниципального района, окружной совет ветеранов и всех эвенкийцев, без участия которых у нас ничего бы не получилось…

Эвенкия в годы Великой Отечественной войны

В годы войны из Эвенкии было призвано 1842 человека славных сынов Родины. Согласно документам окружного военкома, не вернулось домой 380 наших земляков. Пропавших без вести насчитывается 85 человек. Число убитых составляет 224 человека. Похоронки шли до 1959 года.

***

По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 в Эвенкийском округе трудоустраивали и оказывали материальную помощь семьям военнослужащих, все семьи мобилизованных в РККА обеспечивались жилплощадью, топливом, работой, для детей семей красноармейцев организовывали пионерлагеря и школьные площадки, ремонтировали квартиры, подвозили дрова, выделяли семенной картофель.

Ф-1,оп.1. д-87 л.24

***

С июля 1941 г. на фактории Усть — Илимпия в связи с выездом в армию врачей и средних медработников закрыт рентгенкабинет и фельдшерско-акушерский пункт.

В 1941 г. из округа выбыло 7 врачей и три фельдшера, не было возможности полностью обеспечить врачебной помощью население округа.

Ф-1, оп.1, д-96, л.33

***

Пленум Окружного комитета партии обязывал районные комитеты партии исполкомы райсоветов, заготовительные организации подготовить к 1 августа 1941 г. и оборудовать заготовительные пункты, складские, посолочные, коптильные, колбасные, вареньеварочные и сушильные помещения.

Из женщин и подростков организовывали бригады по сбору ягод, грибов, орехов, дикого лука.

Организовывали охотничьи бригады, которых обеспечивали боеприпасами, теплой одеждой и продуктами питания на весь период охоты. Вели строгий учет выполнения плана заготовки пушнины, охотников не разрешалось отрывать от промысла, например, на другие работы, или за продуктами и охотбоеприпасами.

Ф-1,оп.1,д.86 л.9

***

На 1 ноября 1941 года количество населения в трех района округа составляло:

Илимпийский район — 4414

русских-1646, эвенков — 2065, якутов — 680,

Тура (окружной центр) — 1300 русского населения, эвенков — 157, якутов 23;

Байкитский район- 3317

русских — 1885, эвенков — 1371, др.-61;

Тунгусско-Чунский район — 2326

русских — 1638, эвенков — 656, др.32;

Ф-6,оп.1,д-13 л.9

***

Спецконтингент, или Переселенцы поневоле

Во время войны на постоянное место жительства из различных мест страны переселялся так называемый спецконтингент. В 1942 году, по статистическим данным, население округа составляло 9569 человек, из них 1033 — спецпереселенцы, насильно вывезенные в Эвенкию. Это — немцы, латыши, финны, евреи, поляки, большая часть из которых — старики, женщины, дети…

Из спецпереселенцев образовывали рыболовецкие артели, которые занимались добычей рыбы для фронта.

Окрисполком в 1942 г. обращается к Краевому исполкому «… просим Крайисполком ускорить плановую заброску переселенцев для использования их в работе …»

В Эконде население сплошь эвенкийское, и колхозные собрания проходили на родном языке. Перед отчетным докладом, так уж было принято, кто-нибудь из командированных начальников подковывал темное население — читал лекцию на международную тему. В тот раз подковщиком оказался заместитель председателя окрисполкома, эвенк. Хотя он прекрасно знал родной язык, но заявил, что говорить будет по-русски, мол, на своем языке говорить с трибуны слишком отстало и непрогрессивно. Надо приобщаться к более цивилизованному общению, добавил он. Отбарабанив с акцентом, еле выговаривая русские слова, он, с чувством исполненного долга, сел в президиум. Один смелый оленевод обратился к своему председателю колхоза Марису Вильнису: «О чем каркал этот ворон? О чем он хотел нас предупредить?».

Марис просто и понятно перевел всю речь уполномоченного, а потом и отчетный доклад сделал по-эвенкийски, сыпя труднопроизносимыми цифрами, характеризуя успехи и промахи во всех отраслях производства.

— Марис эвенк, — говорили довольные колхозники.

***

…Учами оказалось не последним пристанищем переселенцев из Поволжья. Новый переход — и они на фактории Виви. Глухая тайга пугала людей. И юный Саша никак не думал, что полюбит эту суровую и, на первый взгляд, такую неприветливую землю. Немцы думали, что все — здесь людям никак нельзя выжить. Но глаза боятся, а руки делают. Срубили себе избушки, вырыли землянки и перезимовали еще одну зиму. Все дни проходили в тяжелом труде. Надо было валить деревья, ловить и солить рыбу, добывать соль. Всю сдавали государству, себе оставляли самый мизер, чтобы не умереть с голоду. Фронту нужны были продукты, теплые вещи, поэтому женщины вязали и шили носки, рукавицы, свитера и фуфайки. «Все для фронта! Все для Победы!» — этот девиз не давал расслабляться никому, в том числе и немцам из Поволжья. Несмотря на обидную для них подозрительность и недоверие государства, они по-прежнему считали себя гражданами страны Советов, старательно выполняли все планы, которые доводились руководством округа и страны, причем делали все как всегда добросовестно и старательно. Они верили, что с приходом Победы им разрешат вернуться в родные места. И потому приближали ее как могли. Даже вот таким подневольным трудом.

***

В Тутончанах немцы занимались заготовкой дров, которые были нужны для школы, для больницы, конторы, клуба и даже для проходящих пароходов — котлы их тогда работали не на угле, а на древесном топливе. А в Тутончанах был пункт дозаправки судов на пути до Туры. Пилили дрова ручной пилой. В день вдвоем надо было напилить два кубометра. Для такой молоденькой и хрупкой девчушки, как Эмма Генриховна, это была очень большая норма. Но выполнять ее было просто необходимо.

За время, прожитое в Эвенкии, Эмма износила обувь, которую взяла из дома, а в тайге сугробы по пояс. Ей выдали мужские парусиновые туфли 42 размера. Вот она намотает на свою крохотную ножку (35 размер) всякого тряпья, наденет сверху эти громадные башмаки и «чапает» в них, словно Чарли Чаплин, правда, в отличие от него, не в город, а в глухую тайгу с пилой на плечах. Ступит в сугроб, ногу кое-как вытащит, а башмак остается в снегу. Ныряет за ним, надевает и опять в путь. Пока дойдет до места вырубки, несколько раз свои туфли потеряет.

— Ох, тяжелая была работа! — вздыхает Эмма Генриховна. — Но молодость, поддержка, друзей не давали замерзнуть даже в самый лютый холод. Люди хоть и голодали, уставали, но были внимательны друг к другу, сочувствовали, в беде не оставляли. Всем было нелегко — и немцам, и эвенкам, и русским. Мысли были только о еде, да хотелось хотя бы один денек выспаться вволю.

***

…Вспоминается 1943 год. Идет война. Лютая зима. Маленькая землянка на озере Бельчаны, а в ней живет девятнадцатилетняя девушка. Совсем одна. Страшно ей одной. В двух километрах находится бригада бондарей. Они делают бочки, чтобы в них солить рыбу. А Амалия, это она живет одиноко на берегу северного озера, приносит бондарям заклепки для стягивания бочек. Работает, живет, готовит себе еду. А пищей той зимой была одна рыба. То ли забыли продукты доставить на Бельчаны, то ли по какой другой причине, но запасов не было никаких. И людям, чтобы выжить, приходилось питаться тем, что тайга да озеро послали.

Уставшая и полуголодная, протопит девушка печку, обязательно вымоется и прикорнет, одинокая, на своей самодельной постели, до утра забудется сладким сном. Молодость брала свое, забывался страх перед суровой тайгой. А однажды… Однажды было страшно по-настоящему.

После тяжелой изнурительной работы заснула, как всегда, сразу. И вдруг что-то заставило проснуться среди ночи. Открыла глаза, а на ее ноге сидит черный человек и курит трубку. Страх сковал девушку. Сил хватило только на то, чтобы укрыться с головой и тихо лежать. Потом пришел спасительный сон. А утром внимательно осмотрела землянку и увидела, что постель ее покоилась на двух холмиках земли. Землянку (видимо, впопыхах) поставили прямо на двух могилах. Очевидно, дух захороненных в них людей тактично просил уйти с этого места. Амалия так и сделала. Пришла к бондарям, обо всем им рассказала, и ей позволили жить в их бригаде.

(Из главы «Спецконтингент, или переселенцы поневоле»)

***

Хранить постоянно

Однажды, разбирая свой личный архив, среди старых записных книжек, блокнотов я нашла обыкновенную ученическую тетрадь в линейку. Взяла ее в руки, но почему-то не торопилась раскрывать. Какое-то чувство смятения, сердечной боли мешало мне это сделать.

В этот день в доме не было света. Что-то случилось на нашей электростанции, и наступившие сумерки как бы отгораживали меня от реального мира. Душа моя наполнилась смутным, тревожным ожиданием. Тетрадь навевала какие-то пока не ясные предчувствия чего-то далекого и грозового.

Уже совсем стемнело. Я встала, зажгла свечу и раскрыла тетрадь. Взгляд мой остановился на строке «Хранить постоянно». И тут я вспомнила, что таит в себе эта тетрадь.

… Много лет назад я готовила материал к Дню Победы. Помню, решила рассказать о людях, которые из Эвенкии ушли на фронт. Пришла в военкомат, попросила документы тех давних лет. Мне позвонили с ними поработать.

Вот тогда-то я взяла в руки бесценные книги с грифом на пожелтевших, выцветших от времени обложках — «Хранить постоянно». На вид это обыкновенные пухлые конторские книги, но с трепетным волнением, с благоговением прикасалась я к ним тогда…

Все это вспоминалось ярко и живо. И я решила снова, уже сегодня, в год 50-летия Великой Победы советского народа на фашисткой Германией поведать новому поколению об ушедших на войну из далеких и глухих северных поселков, факторий и стойбищ. Это были люди разных возрастов и профессий: столяры, пекари, трактористы, учителя, врачи, охотники, партийные и советские работники, члены ВЛКСМ и беспартийные. И вот как будто я вновь там, в той тихой комнате военкомата. Как будто наяву я открываю регистрационную книгу. Списки, списки, списки…

Артамонов Христофор Семенович, 1911 года рождения, призван в мае 1942 года, пропал без вести…

Анкоуль Павел Иванович, 1905 года рождения, призван на фронт в 1942 году…

Боягир Григорий Тимофеевич, 1924 года рождения призван в 1943 году…

Бояки, Куркогиры, Коени, Момоли, Мукто, Осогостоки, Рукосуевы, Брюхановы, Верхотуровы, Бухаревы — Федоры, Филиппы, Николаи, Александры… И против каждой фамилии чья-то рука вывела страшные слова: погиб, пропал без вести.

Самому старшему в этом скорбном списке эвенкийских солдат — было 53 года. Самому младшему — Николаю Алексеевичу Коблову — было 17 лет.

Встретила я в военкоматовских книгах и фамилии моих хороших знакомых. Это — Кондратий Анофеевич Брюханов, Антон Иванович Дедюхин, Николай Иннокентьевич Карелин, Александр Иванович Кириллов, Иосиф Никитич Лисица, Антон Валентинович Мукто и его погибший брат Александр, Владимир Ильич Мешков — народный художник России, Кузьма Парфенович Нетесов, Иннокентий Васильевич Осогосток, Павел Николаевич Подпаленок, Петр Яковлевич Пресняков, Тимофей Тимофеевич Рукосуев, Иван Иванович Суворов, Виктор Иванович Савватеев, Ефим Васильевич Туруханенок, Василий Петрович Увачан, Евстафий Дмитриевич Хукочар, Константин Ермолаевич Чапогир, Байкал Данилович Ястриков, Николай Иванович Ященко… Многие из перечисленных, благополучно вернувшись с войны, не дожили до наших дней, но их имена, их ратный подвиг остались навечно в памяти людской, в памяти их родных.

В моих руках история. Отдельным списком идут добровольцы — люди, которые сами откликнулись на зов Родины-матери. Они шли в военкомат с заявлениями, написанными на любом чистом клочке бумаги. Читая эти заявления, чувствуешь искренний порыв, с которым добровольцы рвались на фронт. Им никто не диктовал тексты заявлений, потому что горела душа и слова, горячие слова ненависти к врагу ложились на бумагу сами.

«В Байкитскую призывную комиссию от политрука запаса Новикова Михаила Ефимовича заявление. В решающие дни боев за Родину считаю своей необходимостью быть на фронте. Прошу направить в ряды РККА. 1 августа, 1942 год». Назавтра Михаил Ефимович простился с семьей и отбыл на фронт.

«В райкомиссию по мобилизации военнослужащих от военнообязанного Кочнева Захара Карповича заявление. Прошу меня зачислить в Сталинскую группу и клянусь перед родными, что с честью оправдаю доверие партии на фронте и буду бить немецких гадов до последней капли крови. Фактория Куюмба, 3 августа, 1942 год».

«Байкитской призывной комиссии от Толмилкина Федора Николаевича заявление. Прошу районную комиссию зачислить меня добровольцем в Сталинскую бригаду, так как я желаю быть в рядах рабоче-крестьянской Красной Армии».

«В призывную комиссию Байкитского района от военнообязанного Конева Вениамина Николаевича заявление. Прошу призывную комиссию призвать меня добровольцем в РККА и зачислить в Сталинскую добровольческую бригаду сибиряков. Образуюсь все свои знания и силы отдать на разгром ненавистных немецко-фашистских оккупантов. В просьбе прошу не отказать».

«В Байкитскую призывную комиссию от Скорнякова Павла Яковлевича. Прошу зачислить меня в ряды Сталинской добровольной бригады сибиряков ввиду того, что желаю быть участником скорейшего разгрома немецко-фашистских полчищ, гитлеровских банд. Участник войны, доброволец комсомольско-партийной бригады сибиряков-лыжников во время конфликта с Финляндией. В чем прошу не отказать»…

«В Байкитскую призывную комиссию от Фадеенка Николая Степановича заявление. Прошу призывную комиссию разобрать мое заявление и зачислить меня добровольцем в Сталинскую группу. Желаю быстрее поехать на фронт — громить ненавистного врага».

«В Байкитскую призывную комиссию от члена ВЛКСМ Фадеенка Ивана Степановича заявление. Прошу зачислить меня в ряды РККА добровольцем. Желаю поехать на фронт и участвовать в быстрейшем разгроме немецко-фашистских варваров. Прошу не отказать».

«В Байкитскую призывную комиссию от Дорончонка Даучи Иннокентьевича. Прошу зачислить меня в Сталинскую группу. Желаю быстрее поехать на фронт, громить немецко-фашистских бандитов. Прошу не отказать».

«В Байкитскую призывную комиссию от Тремасова Ивана Герасимовича. Прошу зачислить меня в формирующуюся Сталинскую бригаду».

«В Байкитскую призывную комиссию от политрука запаса Артомонова Павла Ивановича заявление. В дни нависшей тяжелой опасности над нашей любимой Родиной в подтверждение своего поданного в первые дни войны заявления прошу вас принять меня добровольцем в ряды нашей рабоче-крестьянской Красной Армии и зачислить в Сталинскую бригаду. Доверие оправдаю».

«В райсовет депутатов трудящихся от Смирнова Геннадия Егоровича. В дни, когда над нашей Родиной нависла серьезная опасность, когда гитлеровские разбойники в своей предсмертной схватке вероломно хотят надругаться над нашей священной землей, прошу вас принять меня добровольцем в рабоче-крестьянскую Красную Армию и зачислить в Сталинскую бригаду»…

Все заявления написаны летом 1942 года. Именно тогда формировалась в тылу знаменитая Сталинская бригада, состоящая из сибиряков. Это с их помощью началось стремительное наступление Красной Армии. Это с их помощью был штурмом взят Берлин.

Эвенкийцы воевали, а дома их семьи ждали вестей с фронта. Не всегда они были радостными. Приходили и казенные серые конверты. Обычно они были адресованы военкому:

«Извещение. Прошу известить Сычегир Евдокию Ксенофонтовну в том, то ее муж ефрейтор Сычегир Евсей Аронович, 1898 года рождения, в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, погиб 30 апреля 1945 года и похоронен с отданием воинских почестей. Померания, деревня Вокуль. Командир полка подполковник Гуляев. Начальник штаба капитан Морозов».

Были такие извещения отпечатаны на специальных бланках. Некоторые из них написаны от руки — карандашом или ручкой. Вот они передо мной, эти невзрачные листки бумаги, приносившие в дом такое большое горе. Извещений много. Наши земляки погибали в боях, умирали в окопах, в госпиталях от ран и болезней. Извещения лежат в отдельной папке. Чьи-то заботливые руки аккуратно обшили ее красной тканью в знак особого внимания и почитания.

Вот еще имена из этой папки.

Капитан Владимир Николаевич служил в отдельном батальоне связи, награжден медалями «За отвагу», «За боевые заслуги» и и имел две благодарности от Верховного Главнокомандующего. Погиб. Награды возвращены жене Анне Михайловне Каплиной…

Василий Иванович Быков, сержант, погиб 17 июля 1943 года, освобождая мой родной город Балаклея. Похоронен в селе Пески Балаклейского района Харьковской области. Всякий раз, приезжая туда в отпуск, я обязательно прихожу на братскую могилу и кладу цветы.

При выполнении боевого задания убит красноармеец Григорий Иванович Брюханов. Стрелок из Куюмбы Павел Сергеевич Куваченок погиб при штурме немецкого города Шлохау в феврале 1945 года. В битве за Днепр сложил голову славный сын эвенкийского народа Герой Советского Союза Иннокентий Перович Увачан.

Наум Павлович Арканча. Его семья тоже получила похоронку, оплакала его. А он живой, невредимый вернулся после войны и у других вдов.

По всей Европе разбросаны солдатские могилы, и в них лежат сыны России, сыны Эвенкии. Иные заросли травой и сравнялись с землей, иные разрушены и поруганы потомками тех, кто со слезами благодарности встречал освободителей. Все перепуталось, смешалось…

Почему существует в мире жестокость? Почему люди убивают друг друга даже сейчас, спустя полвека после окончания той войны, которая должна была послужить уроком на все грядущие времена? Ответа нет.

Я бережно закрыла тетрадь, положила ее на прежнее место. Мысленно я тоже поставила на ней грф «Хранить постоянно», потому что в ней, как мне подумалось, хранятся не имена солдат той войны, а их души. Свечу задувать я не стала. Ее слабое пламя мерцало в обступившей темноте как частичка вечного огня ради светлой памяти обо всех тех, кто сражался на той войне.

(Из главы «В памяти навечно»)

***

Рассказы о ветеранах

Они, преодолев страшное месиво Великой войны, вернулись на родные берега. Вернулись, чтобы продолжать строить новую, мирную жизнь. Многих, очень многих уже нет среди нас. Собирая воспоминания. Обращаясь к памяти родных и близких, архивным и газетным материалам, мы вновь переживали то страшное время. Каждая строка давалась буквально со слезами на глазах. Но мы должны были сделать это. Ради будущих поколений мы просто обязаны были обобщить и сохранить эту боль и…радость. О выживших и несломленных — наши рассказы и воспоминания.

… Грянуло 22 июня. Война — совсем незнакомое для эвенков слово. Только предания да сказки хранили в памяти мирные жители тайги. Стародавние сражения богатырей да глупые межпланетные драки.

Иннокентий на бюро окружкома комсомола высказал обиду: «Почему мы не идем защищать нашу власть? Я хочу идти в армию, на фронт, бить фашистов, а не митинговать!»

Многое понял Иннокентий за зимний охотничий сезон 1941 — 42 годов. Он понял: порыв тотчас рвануться на фронт — всего лишь порыв. Увачана оставили создавать в округе комсомольско-фронтовую бригаду охотников. Трудиться, охотиться, добывать пушнину не просто для себя, для содержания своей семьи, а для незнакомых людей-фронтовиков, для Родины.

Весной 1942 года ему пришлось вернуться в окрисполком в Туру в качестве инструктора военного отдела исполкома. Поступали бесконечные заявления от добровольцев идти на фронт. Это были почти заявления от всех депутатов Советов ЭНО — лучших охотников и оленеводов.

На заявление Иннокентия Увачана была резолюция: «Работать до особого распоряжения».

— Нет, я не останусь в тылу! Вы не имеете права лишать меня…, — повторял он.

Весной 1942 года по последним снежным дорогам, по Тунгуске, начали съезжаться призывники. И вот они уже все на повозке — сыны Ессея, Эконды, Чиринды, Амо, Усть-Илимпеи, Туры, Нидыма, ниже примкнули еще с факторий Ческово, Учами, Воеволи.

Что подсказывало сердце старой эвенкийской сказительницы Марфы Васильевны? Кого из сыновей она больше не увидит?

Вернется с войны старший Павел возглавит окружное управление ФСБ. Средний Василий, едва оправившись от тяжелого ранения станет партийным работником, возглавит райком КПСС. И увенчает свою жизнь Золотой звездой Героя Советского Союза ее младший сын, Иннокентий…

Вернется, потеряв ногу, Константин Чапогир и несмотря на это станет прекрасным охотником. И назовут его люди эвенкийским Мересьевым.

Якут из Ессея, воздушный десантник Иннокентий осогосток будет штурмовать Будапешт, пролежит в госпитале в Вене и вернувшись в Эвенкию, станет партийно-хозяйственным работником.

Директор Ессейской школы Иван Суворов, первый русский учитель Эвенкии, пройдет артиллеристом всю войну, а потом станет писателем, собирателем и знатоком эвенкийского фольклора.

Разведчиком станет старший товарищ Иннокентия Увачана из Наканно, выходец из одноименного древнего рода — Лазарь Увачан. Он был коммунист Ом и старше Иннокентия на пять лет, а своего брата, доктора исторических наук В. Н. Увачана — на три года.

Увачан принял командование на себя. Он и несколько его товарищей переоделись в трофейное немецкое обмундирование, взяли телефонное оборудование — станки для катушек, барабаны с кабелем, телефонные аппараты, а также оружие.

Утром, чуть свет, они протянули кабель прямо мимо гитлеровских солдат, их местами окликали на немецком языке. Но так как ни один из них не мог говорить по-немецки, они делали вид, что не слышат и быстро тянули связь. Так им удалось пройти невредимыми до расположения наших частей. Связь была восстановлена. И артиллерия поддержала его огненным ударом с двух сторон. Подразделение вышло из окружения благодаря Увачану и его товарищам. Жизнь батальона пехоты с боевой техникой была спасена. За этот подвиг И. П. Увачану было присвоено звание Героя Советского Союза.

По приказу командира полка Иннокентия Увачана нашли на поле уже затихающего боя: тяжело раненый, без сознания, но он все еще держался за последний раз в жизни сращенный им телефонный кабель.

Его перевязали, но было уже поздно. Иннокентий умер, не приходя в сознание. Его похоронили после победного боя, в брасткой могиле, возле села Недайвода, на безымянной высоте 142,9 метра.

Пионерская дружина с тех пор носила имя Героя Советского Союза И. П. Увачана. Его именем названа одна из центральных улиц Туры, памятник ему стоит возле Туринской средней школы.

Окружкомом Илимпийского райкома комсомола в 80-х годах было ораганизовано социалистическое соревнование, по итогам которого лучшие в составе 30 человек, в том числе ветеран Великой Отечественной войны И. В. Осогосток, посещали братскую могилу в с. Недайвода. Увезли они туда горсть эвенкийской земли, а горсть земли с братской могилы передали в окружной краеведческий музей.

9 мая 2005 года к 60-летию Великой Победы был создан видеофильм об И. Увачане «Путь в бессмертие». Он посвящен памяти эвенкийского соннинга, герою Увачану. Украинский поэт Владимир Соссюра посвятил ему свое стихотворение.

Писатель, прозаик, журналист Жорес Трошев написал книгу «Сказание об Иннокентии Увачане и его друзьях».

Мера мужества

О ратном пути нашего земляка, Героя Советского Союза Иннокентия Петровича Увачана сложено немало песен и былей, стихов и легенд. Этим именем, которое известно каждому эвенкийцу, мы гордимся. По крупицам собирают материал о знаменитом земляке окружной краеведческий музей, окружной государственный архив, где есть уже немало сведений о жизни героя.

Наиболее полно, на документальной основе сведений о жизни героя.

Наиболее полно, на документальной основе рассказал в свое время о красноармейце И.П. Увачане участник Великой Отечественной войны, гвардии подполковник запаса Игорь Яковлевич Башкиров в очерке «До последнего удара сердца». Сегодня, отдавая дань глубокой признательности и уважения памяти своего прославленного земляка, мы публикуем этот очерк в сокращении.

В сентябре 1942 года в поселке Сухой Лог (Свердловская область) закончилось формирование 93-й отдельной стрелковой бригады. В эти дни в разгаре была битва на Волге. Вскоре бригада получила приказ отбыть на фронт. 22 октября 93-й ОСБ прибыла на Сталинградский фронт и вошла в состав 7 стрелкового корпуса 64-й армии. В городе шли ожесточенные бои. Поэтому батальоны бригады уже на следующий день вступили в свой первый бой. В третьей роте четвертого батальона был пулеметчик эвенк Иннокентий Увачан.

Четвертый стрелковый батальон вступил в бой на направлении главного удара противника. Одну за другой отбивали воины ожесточенные атаки гитлеровцев. В напряженный момент боя осколок снаряда сразил командира третьей роты. Находившийся здесь комсорг батальона младший лейтенант Иван Яковлев поднял роту в контратаку и личным примером увлек воинов за собой.

Рядом с комсоргом на врага устремился рядовой Увачан. Он на ходу огнем из ручного пулемета расчистил путь от гитлеровских захватчиков. От его мелких очередей немало полегло эсэсовцев. А когда рота после контратаки возвращалась на свои позиции, Иннокентий Увачан залег с пулеметом на нейтральной полосе и поливал свинцовым дождем немцев, рвавшихся в очередную атаку. В результате бесстрашия и инициативы комсомольского вожака, смелых действий Увачана и других воинов рота отстояла обороняемый рубеж.

Превосходящим силам противника при поддержке танков удалось вклиниться в нашу оборону. Взвод Увачана, занимавший позицию на небольшой высоте, оказался отсеченным от остальной роты. Но своим фланговым огнем взвод не давал возможности гитлеровцам, продолжать наступление. Тогда на защитников высоты посыпались десятки вражеских снарядов.

Одуревшие от шнапса, эсэсовцы трижды пытались штурмовать высоту и трижды встречали отпор. Лежа за пулеметом, Иннокентий спокойно выжидал.

Чего ждешь, бей быстрей! — торопил его второй номер — рядовой М. Коржов.

Терпи маленько, однако, пусть подойдут ближе, — невозмутимо отвечал Увачан. — Оружие торопливых не любит. Как на охоте на зверя, бить надо наверняка.

Подпустив захватчиков, он неожиданно ударил по ним короткими, но меткими очередями. Около двух десятков фашистских головорезов остались лежать на склоне высоты. Остальные, встретив такой отпор, стали поспешно отходить.

Из тебя, Иннокетий, хороший охотник получился бы, если бы не война, — в минуту затишья сказал Коржов.

А мне и охотиться, однако, пришлось немало…

К исходу вторых суток мало осталось защитников высоты. Эсэсовцы продолжали яростно атаковать. На высоту были брошены два тяжелых танка. Один из них вскоре подорвался на мине. Но второму удалось близко подобраться к окопам воинов и он почти в упор стал бить по ним из пушки. Под градом пуль рядовой Увачан с противотанковой гранатой в руке пополз навстречу танку. В такой поединок он вступил впервые. И выиграл его. Вскоре прогремел сильный взрыв. Немецкий танк замер. Воины стойко держались до тех пор, пока к ним не подошло подкрепление.

Отличился Иннокентий Увачан и в последующих боях. Во время форсирования реки Царицы он одним из первых оказался на противоположном берегу. При овладении курганом, господствовавшим над окружающей местностью, он первым ворвался в траншею противника, где уничтожил шесть гитлеровцев.

Летом сорок третьего года Увачан дрался с немцами под Белгородом. Был первым среди первых. Когда погиб командир отделения, Иннокентий немедленно заменил его. Услышав спокойный и уверенный голос Увачана, гвардейцы стойко обороняли свой рубеж. Попав с отделением в окружение, он умело организовал прорыв с боем из вражеского кольца. В этом бою Увачан проявил образец боевого товарищества и взаимопомощи. Увидев, что во время рукопашной схватки рядовой Ефименко схвачен немцами, Иннокентий немедленно бросился с отделением на выручку товарища. Своими решительными действиями он отбил Ефименко от гитлеровцев. В этой схватке Увачан лично уничтожил семь гренадеров.

А потом, осенью сорок третьего, форсирование Днепра. Среди тех, кто первым вступил на правый берег, был и Иннокентий Увачан. Он первым соединил телефонной связью оба берега. Беззаветную храбрость и высокое мастерство проявил отважный гвардеец и в боях на плацдарме.

Обратимся к официальному документальному свидетелю — политдонесению замкомандира 276 гвардейского стрелкового полка по политчасти от 3 октября 1943 года. Написанный под грохот снарядов, по горячим следам событий, этот документ, к сожалению, скупо рассказывает о славных боевых делах личного состава полка на Днепропетровском плацдарме. В каждом слове чувствуешь горячее дыхание тяжелых боев:

«… В результате массированных контрударов, — пишется в политдонесении, — противник вклинился в боевой порядок полка, отрезал, а затем окружил первый и третий стрелковый батальоны. Для восстановления связи с окруженными батальонами добровольно вызвался гвардии рядовой И. Увачан. С ним отправилась группа солдат-добровольцев.

Гвардейцы незаметно для врага протянули «нитку» кабеля. Благодаря этому окруженные батальоны получили связь с командным пунктом полка. Согласованными действиями подразделений полка положение было восстановлено. Тов. Увачан и бывшие в его группе солдаты представляются к правительственным наградам».

Чтобы несколько подробнее представить себе описанный в политдонесении героический подвиг гвардии рядового Иннокентия Увачана и взглавляемой им группы солдат, следует обратиться к событиям, предшествовавшим 3 октября. Для этого ознакомимся с записью в другом официальном документе — Боевой истории 92-й гвардейской стрелковой дивизии 37-й армии:

«276 гвардейский стрелковый полк, ломая упорное сопротивление противника, к утру 29 сентября 1943 года, выйдя непосредственно к Днепру, овладел населенным пунктом Келаберда (Полтавская область). Усиленный первым стрелковым батальоном 280 гвардейского полка, 276 гвардейский стрелковый полк под воздействием сильного огня немцев форсировал Днепр в районе Келаберды и 30 сентября захватил плацдарм на правом берегу реки. Противник оказывал яростное сопротивление».

Перед форсированием Днепра командир отдельной роты связи 276 гвардейского стрелкового полка Г. Выговский назначил группу телефонистов для прокладки «нитки» кабеля через реку. Им предстояло обеспечить связь левого берега с правым. Переправляться связистам предстояло вместе с первым подразделением десанта.

Получив задачу, гвардии рядовые Увачан и Марченко тщательно пропитали кабель озокеритом, чтобы повысить его изоляционные свойства, подремонтировали катушки. Быстро вращая ручку намотки, Марченко аккуратно расправлял кабель на барабане.

— Ты слышишь? — спросил его Иннокентий. Тот с недоумением посмотрел на него.

Стреляют, что ли?

Я спрашиваю, обратил ли внимание, как скрипит ось барабана? Наверное, однако, немец и тот услышал, а ты нет. Надо смазать оси барабанов на всех катушках. Давай, начинай. А я буду сматывать остальной провод.

Затем Иннокентий подготовил грузила, которые предстояло навешать на кабель. К вечеру из с трудом отысканных бревен, досок и коряг собрался небольшой плот. Окончив работу, Иннокентий, пока товарищи перекуривали, залюбовался широким и могучим Днепром. «Он, однако, отличается от Нижней Тунгуски, не говоря уж о Енисее. Но что-то есть и общее между ними, — думал Увачан. — Наверное, какая-то внутренняя сила, заложенная в них».

Напряженно прошла эта ночь в приготовлении к формированию. Все знали, что фашисты готовятся здесь к решающему сражению за Днепр. За час до рассвета первые лодки и плоты с десантниками на борту двинулись к правому берегу. Увачан с товарищами осторожно разматывали телефонный кабель, и он, под тяжестью подвешенных грузил немедленно уходил в воду, ложился на дно Днепра.

Немцы вскоре обнаружили десантников. И на правом берегу замигали вспышки. Десятки артиллерийских орудий и минометов открыли массированный огонь. Захлебываясь от ярости, залаяли вражеские пулеметы. Днепровская вода закипела от разрывов снарядов и мин.

Вскоре пулеметной очередью на плоту был убит один боец, затем осколком снаряда тяжело ранен другой. Увачан один продолжал выполнять задачу. Благо берег был уже рядом. Когда Иннокентий достиг уреза воды, рота наших автоматчиков уже завязала бой на берегу и теснила гитлеровцев. Найдя небольшое укрытие в складке крутого берега, Увачан подсоединил к подложенному им кабелю телефонный аппарат. Покрутил ручку индуктора и прижал к уху микротелефонную трубку.

— Ну как там у вас, порядок? — тотчас же послышался в наушнике голос гвардии рядового Федорука. — Это ты, Увачан?

Впервые за эти трудовые часы Иннокентий улыбнулся: связь работала. Теперь его наиглавнейшей задачей было обеспечить ее устойчивость, чего бы это ни стоило. Но вскоре телефон умолк. «Обрыв» — сразу понял Увачан. Но где? На суше или в воде? Он тут же посадил на свое место раненного солдата, а сам, держа «нитку» кабеля в руке, побежал к Днепру. До воды провод был цел. Пришлось ему на полуразбитой лодчонке плыть к левому берегу. Греб только правой рукой, а через полузажатую ладонь левой пропускал кабель, чтобы обнаружить место обрыва. Кругом часто вставляли водяные султаны, возникавшие на местах разрывов снарядов. Вот наконец из воды поднят оборванный кабель. Иннокентий подсоединяет к нему провод с катушки и продолжает трудный и опасный путь. Под ожесточенным обстрелом противника он еще дважды переправлялся через Днепр и устранял повреждения. Круглые сутки между обоими берегами поддерживалась устойчивая телефонная связь.

Нет необходимости говорить о том огромном значении, которое имела эта единственная «нитка» кабеля. По этой линии связи шли команды, информация о ходе боя, корректировался артиллерийский огонь.

Гвардейцы полка, которые остались в живых, очевидно, на всю жизнь запомнили день 3 октября 1943 года. Как только наступил рассвет, немцы превосходящими силами пехоты, при поддержке большой группы танков начали беспрерывные контратаки. Среди гвардейцев уже много было раненых. Но все, кто еще мог держать оружие, сражались с врагом.

Получив солидное подкрепление, немцы во второй половине дня вновь пошли в наступление. Впереди двигались 60 танков и самоходных орудий. Несмотря на большие потери, немцам удалось расчленить боевой порядок полка и в одном месте выйти к Днепру. В результате этого первый батальон гвардии капитана А. Осадчего и третий батальон гвардии капитана Ю. Полония были отрезаны от других подразделений и окружены. Полк потерял связь с двумя батальонами и оказался в очень тяжелом положении.

Немцы ожидали подхода резерва, чтобы затем нанести окончательный удар по полку. Требовалось найти выход. По вызову к командиру прибыло несколько оставшихся в живых связистов. Сердце командира полка защемило: им бы, молодым, хлеб сеять, сталь варить, а тут надо посылать почти на верную смерть. Но война есть война.

«Кто пойдет добровольно? В помощь дадим солдат».

Я! — первым произнес Увачан.

Как только стемнело, гвардейцы отправились на выполнение задачи. От разведчиков Иннокентий узнал, где лучше всего пробиться через боевой порядок немцев. За связистами ложилась тонкая «нитка» кабеля.

Вот послышались голоса немцев. Гвардейцы стали продвигаться более осторожно. В 15 – 20 метрах от вражеского окопа Увачан и солдаты его группы забросали гитлеровцев гранатами и с криком «ура» прорвались через кольцо окружения. Ошеломленные этой дерзостью, захватчики не смогли даже преследовать их. Под шум схватки, используя небольшие заросли кустарника, бойцы прожили «нитку» связи буквально под носом у противника.

…Действовала эта связь всю ночь и следующий день. Гитлеровцы даже не подозревали, что через их боевые порядки проходит кабель действующей связи.

И еще один подвиг группа гвардейцев во главе с Увачаном совершила в эту ночь. Пробираясь через боевой порядок немцев, они оказались возле высотки, которая имела немаловажную роль на этом участке. Гитлеровцы, очевидно, надеялись, что русские не предпримут активных действий и на ночь на высотке оставили небольшой гарнизон. Увачан, увидев, что немцев немного, решил атаковать их. С двух сторон ворвались гвардейцы на высоту. Ошеломленные немцы не смогли долго сопротивляться. Захватив этот важный рубеж, Увачан немедленно приготовился к обороне и сообщил об этом по телефону командиру полка. Был получен приказ держаться до прихода подразделения. Пока прибыло подкрепление, Увачан отразил две атаки гитлеровцев, но высотку отстоял. В результате согласованных совместных усилий всех подразделений полка противнику был нанесен концентрированный удар и оба батальона прорвали кольцо окружения.

16 октября полк вел бой северо-западнее села Лиховка (Днепропетровская область). В момент вражеской контратаки прервалась связь со вторым батальоном. Устранить обрыв кабеля отправился Увачан. Немцы вели сильный артиллерийско-минометный обстрел. Сначала Иннокентий бежал по траншее. Но вот она кончилась. Как тяжело выходить из укрытия на открытую местность, когда кажется, что стволы всех вражеских пулеметов и минометов нацелены только на тебя!

Фьють, фьють, фьють… поют вражеские пули. Пулеметная очередь взбила перед глазами фонтанчики пыли. Замер Увачан, распластавшись на земле. Рывок — и он уже в воронке. Отдохнуть? А батальон, находившийся в центре вражеского удара и оставшийся в центре вражеского удара и оставшийся без связи? И он тут же представил себе, как на батальон опять накатывается волна вражеской контратаки. Комбат кричит в телефонную трубку и просит открыть заградительный артиллерийский огонь. А в трубке… ни звука. Увачан решительно отгоняет эти мысли. Вскакивает. Вперед и только вперед. В ушах нарастает ноющий визг мины и сразу за ним — сухой взрыв. Ужом проскользнув между кустами разрывов, Иннокентий все дальше пробирается вдоль линии связи.

Как тяжелы стали катушки с кабелем, от них онемели руки. Минуту назад они казались более легкими. И вот наконец обрыв найден. Прижавшись к земле, Увачан мигом присоединил конец кабеля. В нескольких метрах нашел другой конец. Только хотел соединить вместе оба конца кабеля, как послышались чужие голоса и около головы прочертила автоматная очередь.

Немцы! Трое. Как сумел это быстро сделать, Увачан и потом объяснить не мог. Мгновенно зажав зубами оба конца провода, он из автомата открыл огонь по гитлеровцам, метнул в них гранату. И пока шел бой между ним и фашистами, по кабелю, зажатому зубами Иннокентия, летели команды: «Огонь! Огонь!» Из неравной схватки Увачан вышел победителем. Двух гитлеровцев он уложил на месте, а третьего взял в плен. Но главное, во имя чего он рисковал — связь работала. Батальон своевременно получил огневую поддержку.

Позже полк вел бои под селом Саксагань. И такова уж воля связиста на войне: только успевай восстанавливать связь, несмотря ни на какой обстрел противника. В тот день батальоны неоднократно атаковали оборону гитлеровцев, но успеха не имели и вынуждены были залечь под сильным огнем вблизи вражеских траншей. И тут, надо же, снарядом перебило кабель и прервалась связь командира полка с огневыми позициями артиллеристов. Увачан немедленно побежал устранять повреждение. Уклоняясь от обстрела немцев, Иннокентий отыскивает место обрыва провода. Тяжелая мина разорвалась рядом. Взрывной волной его сильно ударило и швырнуло на землю, отбросив в сторону. Но и на этот раз ему, надо сказать, повезло — отделался сильной контузией. Оглохший, он с трудом поднялся и, никто не обвинил бы его. Но не сделал этого. Есть высшая верность воинскому долгу. Это чувство и звало Иннокентия вперед, придавало ему силы.

И вот связь восстановлена. Вновь по поводу понеслись команды. Вздрогнула земля под грозными залпами. Гвардейская пехота поднялась в атаку и выбила немцев с занимаемого рубежа.

В середине декабря 1943 года 276 гвардейский стрелковый полк вел оборонительные бои в районе села Недайвода ( Криворожский район Днепропетровской области). Немецкая пехота и танки теснили гвардейцев. Большие потери несли обе стороны. Телефонистам приходилось то и дело восстанавливать проводную связь. Многие из них погибли в тот хмурый день, не вернувшись с линии. А те, что возвращались, не успевали добежать, чтобы доложить об устранении нарушений связи, как где-нибудь опять была перебита «нитка» кабеля. Но связь обеспечивалась, хотя и дорогой ценой. 14 декабря противник в нескольких местах потеснил подразделения полка, вклинившись в их оборону. Там и тут горели подбитые гитлеровские танки. Бой не утихал ни на минуту. В этот день не вернулся с линии и Иннокентий Увачан.

Герой Советского Союза гвардии майор запаса Василий Нилович Исайченко, бывший в то время заместителем командира второго стрелкового батальона, вспоминает об этом так:

«Я помню подвиг Увачана, нашего связиста. Третий стрелковый батальон под командованием Героя Советского Союза гвардии капитана Ю. Полония был отрезан от основных сил. Несмотря на это, между батальоном и командным пунктом полка действовала проводная связь. И вот она нарушилась. На исправление подтверждения пошел Увачан. Связь была восставлена, но он так и не вернулся с линии. Когда вторично умолк телефон, на линию вышел связист (к сожалению, память не сохранила его фамилию). Он нашел Увачана мертвым. Оба конца перебитого провода Иннокентий сжимал зубами. И тогда стало понятно, почему телефон действовал, хотя Увачан и не возвратился…»

«За образование выполнение боевых заданий командования при форсировании реки Днепр, развитие боевых успехов на правом берегу реки и проявленные при этом отвагу и геройство присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

19. Гвардии красноармейцу Увачану Иннокентию Петровичу».

Из Указа Президиума Верховного Совета СССР от22 февраля 1944 года.

***

Наши земляки

Время неумолимо. Уходят в вечность первостроители, те, кто в далёкие 30-е годы прошлого столетия пришёл обживать и обустраивать Эвенкию, эти красивые, но суровые места. И как важны для каждого, кто хочет знать историю, встречи с этими людьми, некоторые из них, к счастью, пока ещё живут среди нас. По их воспоминаниям, по крупицам мы можем и должны складывать историю своего родного края, своей малой родины. К сожалению, многих из них уже нет среди нас, но остались их воспоминания и память о них. На суровой и прекрасной эвенкийской земле живут их дети и внуки и те, кто пришёл им на смену. Эта глава о них и про них.

***

…После войны долгое время жили в Тутончанах. Там Марию Денисовну уже все звали тетей Машей. Устроилась она работать поваром в санаторно-лесную школу-интернат. Детей в интернате было 200 человек, а работников на кухне — одна тетя Маша. Она и тяжелые баки с едой одна поднимала, и дрова рубила, чтобы печь растопить да обед приготовить, сама и воду таскала. Ох, нелегко же ей приходилось! Время послевоенное, голодное, дети в школе с ослабленным здоровьем, были даже с открытой формой туберкулеза. К этим тяжело больным ребятам у тети Маши было особое отношение. Принесет им в постель еду, покормит с ложечки, приголубит.

Врачи все время предупреждали: «Будьте осторожны», — вспоминает Мария Денисовна. — А я сильно и не береглась, это же дети. Очень было жалко их, хотелось помочь. И Бог миловал. А дети блины любили, и я им часто стряпала, старалась приготовить повкуснее. Ребята все дружные были, никогда не воровали. Я за ними и не следила. Они другой раз прибегут на кухню: «Тетя Маша, дайте что-нибудь», — и я даю.

В голодовку хлеб приходилось развешивать по 200 граммов каждый кусочек. Это на целый день. Взвешивала всегда точно. И никогда в столовой никаких объедков не оставалось. Съедали все дочиста. Масло сливочное — один килограмм на 200 человек. Тоже нарезали по 200 кусочков и тоже взвешивали точно.

***

…Декабрь 1951 года. На летное поле эвенкийского поселка Тура приземлился самолет. Открылась дверь, и с трапа сошел молодой человек в форме летчика. Белый шелковый шарфик, который, казалось бы, должен согревать, от холода стал, словно металлическим, обжег горло ледяным холодом. Мороз в Туре был далеко за минус сорок. Вычужанин, а это был он, стоял в тонких кожаных туфлях, в летной фуражке на голове и в тонкой форменной шинели. Да-а, есть все причины прийти в уныние. Но не таков был наш герой. Он и в этой ситуации нашел в себе силы растянуть в широкой улыбке замерзшие губы и сказать: «Да, это именно то, что я хотел».

При распределении после окончания летного училища ему предстоял выбор между Кызылом и Турой. Он выбрал Туру. Члены комиссии с жалостью посмотрели на юношу, и предложили молодому специалисту показать на карте точку, куда он должен был отправиться. Юрий взял указку и долго водил ею по карте, отыскивая эту загадочную Туру, но так и не нашел Дело еще в том, что в то время такая точка просто не была нанесена на карту.

Здание аэропорта находилось рядом с летным полем. Молодой человек быстро добрался до него, и тут же прижался к теплой печке (отопление в здании было печное), стараясь согреться. Это было только начало.

Затем приехали другие пилоты, опытные, бывшие военные летчики — Борисов, Савин, Долматов. Так первые годы они жили. В тесноте, комната общежития была так мала и тесна, чтобы, допустим, ночью подняться и отправиться по своим надобностям приходилось перешагивать друг через друга. Но все были молоды, обладали прекрасным чувством юмора, и это значительно помогало им переживать все трудности. Хотя, надо сказать, что они и не замечали этих самых трудностей.

Главным для них было то, что они летали. Небо — вот основная их страсть и мечта. Оно манило и притягивало. Это было так здорово подняться вверх и оттуда с высоты птичьего полета смотреть на землю, замечать на ней каждую травинку. А потом они просто были романтиками.

***

Изредка Надежда Кирилловна окунается в прошлое. В такие минуты ей вспоминается эвенкийское село Наканно, где жили они большой семьей. Отец был строителем, мама — мастерица на все руки. И Надя, старшая из детей, тоже в маму удалась.

В 1934 году родители, как и многие односельчане, разобрали свой дом по бревнышку, соорудили из них плот и всей семьей, со скарбом отправились вниз по Тунгусске в новый поселок Туру, выросший на стрелке рек Нижней Тунгуски и Кочечума. Здесь младшие дети пошли в только что организованный детский сад, а Надя в школу, в первый класс. Учительница была приезжая, эвенкийским языком не владела. Вот тут ей на выручку пришла маленькая (в классе было много переростков) Наденька Комбагир.

В свои семь лет она свободно говорила на трех языках: эвенкийском, якутском и русском. Так уж вышло. Семья была интернациональной: отец — эвенк, мать — якутка. Дети с отцом и матерью могла общаться на их родном языке, а на русском со всем прочим миром. Так вот в классе маленькая переводчица помогала учителю вести уроки.

В 1941 году, окончив семь классов, Надя решила ехать в Ленинград учиться, чтобы стать только учительницей и больше никем. Но началась война. По радио слушали тревожные сводки о бомбежках, о блокаде города на Неве, о боях за каждый клочок советской земли. Было страшно. На фронт отправлялись добровольцы из Эвенкии. Уезжали веселые, уверенные в скорой победе. Верила и Надя.

***

…Сестренкой звал Галину Георгиевну Суевалову классик русской литературы Виктор Петрович Астафьев. Бывшие воспитанники Игарского детского дома встретились через много лет после того, как расстались — в 1986 году. Здесь, в Туре.

Впервые о нем, как о писателе, Галина Георгиевна услышала из лекции заезжего литератора еще в 60-е годы. Он назвал его подающим большие надежды писателем, воспитанником Игарского детского дома.

— Я как услышала это, да его имя, все во мне и всколыхнулось: да это же наш Витька! — с волнением вспоминает Галина Георгиевна. — Я уже к тому времени и думать о нем забыла. А тут на тебе: писатель! Это Витька-то, с которым мучились воспитатели и учителя (он, бывало, по два-три года сидел в одном классе), который всегда сбегал куда-то в тайгу, то к озеру, где мог разговаривать с травинкой какой-нибудь, с птичкой, петь сам себе во все горло? Витька, которого все считали немного не в себе, и писатель? Вот ведь какие фортели выкидывает судьба!

Все еще не веря, Галина Георгиевна написала Астафьеву, напомнила о себе, привела такие подробности из детдомовской жизни, которые могли знать только его воспитанники. И получила ответ: «Да, Галенька, это я. И тебя помню. Нам надо обязательно увидеться!».

Так Астафьев, не дождавшись, когда Галина Георгиевна сама выберется в Красноярск, прилетел в Туру. Эта встреча была не для слабонервных: два пожилых уже человека, заключив друг друга в объятиях, то плакали, то смеялись, называли друг друга уже забытыми детдомовскими кличками…

***

…Доктор Суханов берется за самые сложные операции. Однажды в отделение доставили девочку-выпускницу, которую сбила машина. Операция была очень сложной, поскольку в результате аварии школьница получила черепно-мозговую травму. А еще чуть раньше в апреле хирургу пришлось оперировать больную, признанную краевыми специалистами безнадежной. Однако, благодаря усилиям, умелым действиям врача и хорошему уходу, в послеоперационный период женщина выжила…

… Это происходило незадолго до исчезновения с политической карты мира империи, именуемой Советским Союзом. В ту зиму экипаж, в котором я был командиром (Жорес Петрович Трошев), работал в Эвенкии. На грузовом варианте самолета «ИЛ-14» мы доставляли в различные населенные пункты дизтопливо, бензин, керосин, различые грузы.

Огромные бочки с топливом крепились веревками к проушинам, специально вмонтированным в фюзеляж самолета, и если веревка перетрется или лопнет, что вполне возможно в полете, бочка по скользкому металлическому настилу пола непременно сместится, изменится центровка, и самолет может стать неуправляемым. Проще говоря, перевернуться в воздухе. О подстерегающих экипаж опасностях лучше не говорить. Особенно, если учесть, что весь грузовой отсек пропитан и залит бензином, и достаточно малейшей искры, чтобы самолет взорвался. Нельзя даже чиркнуть спичкой, чтобы закурить.

Летали, образно говоря, как на бочке с порохом. Нет необходимости распространяться обо всех тонкостях и трудностях такой работы, когда большое искусство требовалось даже для выполнения элементарного руления полностью загруженного самолета по гладкому, как стекло, льду. Даже для этого требовался большой опыт и умение.

Полеты производили с ледового аэродрома, подготовленного специально для тяжелых самолетов на реке Нижняя Тунгуска, неподалеку от Туры. Естественно, никакого ночного старта на льду не было, полеты выполнялись только в светлое время, а северные дни коротки.

И вот в такой короткий день надо было успеть выполнить, в зависимости от дальности полетов, два, а то и три рейса с таким расчетом, чтобы завершить полеты до захода солнца. Ни минутой позже. Производить посадки на необорудованный ночным стартом аэродром после захода солнца запрещено. За нарушение должно последовать жесткое наказание.

Впечатлений от этой работы было столько, что иному на нашем месте впору было писать сценарий для полнометражного фильма. Что ни день, то целый набор нестандартных ситуаций, не предусмотренных никакими руководящими документами.

…Декабрь 1938 года. По тайге движется аргиш. Это везут в школу экондинских ребятишек. Среди них и Христина Хутокогир. Ох, как же не хотел отец отпускать ее. Но тихая и спокойная Христина проявила характер и твердо заявила: «Я хочу учиться». Пришлось родителям уступить. И вот она едет в Туру. На соседних нартах сидит Агаша Хирогир. Она-то и подговорила Христину поехать в школу.

И вот они уже в Туре. Поселок девчонке показался большим, хотя жилые дома стояли только на одной улице — Набережной. Здесь же находился и интернат, а школа была на том месте, где нынче стоит здание администрации округа. Были также амбулатория, магазин. Здесь девочка впервые увидела новогоднюю елку, украшенную разноцветными шарами и игрушками, шоколад, который она ошибочно приняла за плиточный чай, качели «гигантские шаги», букварь и другие книги.

Поразил ее караван судов, привезший в Туру промышленные и продовольственные товары, автомобили и прочие чудеса. Девочка охотно училась, была отличницей, и о ней даже писала окружная газета. В школе работали прекрасные педагоги: Василий Петрович Увачан, Харитина Ивановна Салаткина, Милидора Ивановна Увачан. С ребятами они старались говорить на родном языке.

Но не только радостными событиями была заполнена жизнь в Туре. В поселке было еще мало общественных зданий, хотя камера предварительного заключения имелась — об этом власти позаботились в первую очередь. Она стояла напротив интерната. В ней находились под арестом люди из разных поселков округа. И дети часто наблюдали, как арестованных выводили на прогулку. Уныло брели они по кругу. Дети шептали: «Наверное, там и мой папа».

У многих были арестованы отцы или другие близкие родственники. Однажды отец Христины поехал в Эконду за продуктами вместе с соседом по кочевью Петром Тимофеевичем Хирогиром, а вернулся один. Соседа арестовали, обвинив в шаманизме. Арестовывали в те годы и многих эвенкийцев, имеющих оленей.

Каталажка, так называли КПЗ ребята, была маленькая, а людей в ней находилось довольно много. Как они умещались? Каким затхлым воздухом дышали? Многие болели. А находились там подолгу, пока следователи разбирались с их делами. Некоторых отпускали домой, а многих увозили в Красноярск и куда-то еще дальше. И следы их терялись. Так, наверное, и похоронили их в чужих краях.

Заканчивается книга гимном Эвенкии

ЭВЕНКИЙСКИЙ ГИМН
Слова Василия Власова
Раскинулась вольно, светла, величава,
На самой средине российской земли
Надежда и слава Великой Державы,
Земля дивных песен, сказаний, былин.

Мы славим тебя, и полет твой орлиный
В века устремлен для свершений больших.
Ты край наш олений, наш край соболиный,
Земля отчих стойбищ, костров родовых.

С тобой породнилась навеки Россия,
Несметны богатства твоих кладовых.
Мужай, Эвенкия, дерзай, Эвенкия,
Земля чистых рек и озер голубых.

Начало твое от кочевий таежных,
От троп эвенкийских в бескрайних лесах,
Завидной судьбою, достойной и сложной,
Живи, Эвенкия, и славься в веках!

Эвэдыт декивканча Евгения Курейская

Суннивча дуннэв норипчу, гудепчу.
Хэгдымэ дуннэ дулиндун,
Илдын дуннэнтын-бугдыма Держава,
Дуннэ икэвурин, улгурин, нимнар.

Конерэв синэ, дэгиктэнмэс киранди.
Бугдымэ хавас долески ичэврэн.
Дуннэнты ородыл, дуннэнты чипкады.
Амакаянил докчалтын, тоголтын.

Россия синнун умунуптэн кэргэнди.
Баилли синнил эденэл танивра.
Минни Эвенкия, бэркэ Эвенкия!
Дучамал бирал, чутумал амудил.

Дэронни синни урикичил агидыл,
Эвэды хоктолду, хэгдымэл агилдук
Эебгэн бинидус, бэркэду кэсодус,
Бикэл, Эвенкия, дюлески эдук.

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.