Человек, который обгоняет время

Владимир Меньшов не имеет табеля о рангах и остаётся верен своим прежним пристрастиям…

В Красноярске к кинопоезду «ВГИК-95» присоединился заслуженный деятель искусств, народный артист РСФСР, режиссер и руководитель мастерской ВГИК Владимир Меньшов. В Красноярске у него была насыщенная программа. В Доме офицеров состоялся творческий вечер народного артиста России. На следующий день Владимир Меньшов провел мастер-класс и показал фильмы выпускников своей мастерской в рамках программы «Мастер представляет учеников».

Владимир Меньшов

И на творческом вечере, и на мастер-классе, и на конференции Владимир Меньшов говорил о том, что действительно хорошие картины в России снимаются — и снимается их немало. Он, как председатель отборочной комиссии на «Оскар», это точно знает — только недавно отсмотрел 21 поданный на конкурс фильм. Они все сильные, однако зритель их никогда не увидит. И это уже вопрос к прокатчикам и к государственной политике.

Мы также побывали на встрече с мастером и рады представить его видение современного кино. Также артист, кинорежиссёр, лауреат премии «Оскар» Владимир Меньшов откровенно ответил на вопросы о времени и о себе.

Свободное время выпало на Красноярск

— Владимир Валентинович, почему вы приехали именно в Красноярск и почему не на поезде, а на самолете?

— Я не смог принять участие во всей поездке, это больше 20 дней. Но был бы студентом, был бы благодарен судьбе за возможность посмотреть страну из окна поезда, да еще в таких комфортных условиях. Да еще когда с оркестром встречают на вокзале — это дорогого стоит. Я сумел выкроить всего два дня. Много работы и в кино, и во ВГИКе, у нас с Верой Валентиновной (Алентовой) актерско-режиссерская мастерская. Мы уже один выпуск сделали, сейчас набрали второй.

На самом деле, я хотел побывать в Иркутске, там жил мой любимый Володя Гуркин, написавший «Любовь и голуби». Он недавно умер у себя в Черемхове, я хотел побывать на его могиле. Но свободное время выпало именно на Красноярск, и вот я приземлился здесь.

— В кинопоезде много студентов, какими были ваши студенческие годы?

— Они прошли в студии МХАТ, потом пошёл во ВГИК к Михаилу Ромму. Он меня взял, но разные формальности помешали мне стать студентом. Тогда он взял меня аспирантом. Я был единственным в мире аспирантом, который боролся за право стать студентом, потому что им давали деньги на фильмы. Так что я самозванец, у меня нет диплома ВГИКа, а всего лишь справка об окончании аспирантуры, конечно, никакой диссертации я не защитил.

Каждый фильм, как война

— Какой из ваших фильмов вы считаете самым удачным?

— Это из серии вопросов, какого ребёнка больше любите? Это неправильная постановка вопроса. Но если уж под страхом расстрела прижмут к стенке и скажут, выбери один фильм… Я считаю, что очень недооцененным зрителями является фильм «Зависть богов». Я знаю, что он лучший по профессии среди моих фильмов. Но любят в первую очередь фильм «Москва слезам не верит». Было время, когда на первое место вышел фильм «Любовь и голуби». Сейчас уже устаканилось. И всё-таки — «Москва слезам не верит». Похоже, это лучший фильм всех времён и народов. Это не я говорю. Я недавно нарвался на опрос зрителей, который провёл журнал среди отечественных и зарубежных кинолент. Первый в рейтинге — «Москва слезам не верит», потом — несколько зарубежных, на 9-е место попал фильм «Любовь и голуби». Рейтинг «Ширли-мырли» начинает расти. У меня начинает складываться ощущение, что я обгоняю время и до меня надо зрителям дорасти (смеётся).

— С чем ассоциируются для вас съёмки фильма?

— Прежде всего, с большим напряжением. Для меня каждый фильм, как война, где год идёт за три. Потому что я отвечаю за каждую секунду существования на экране, за каждую деталь реквизита. Скажем, «Москва слезам не верит». Это — 1958 год. Надо, чтобы был тот самый утюг, чайник, коврик на стене, фотографии, автомобиль «Москвич» 1958 года выпуска… Кинофестиваль не получится, потому что не было ещё кинотеатра «Россия». Где же мы его сделаем? В Доме кино, но тогда это будет не кинофестиваль, а Неделя французского кино. Тогда там и артисты должны быть того времени. Вот бы Смоктуновского! Это было время, когда Смоктуновского ещё не знали, а в 80-м он был мега-звезда. И, тем не менее, я звоню: «Иннокентий Михайлович, можно вас попробовать…». Иннокентий Михайлович после долгих уговоров и серьезных денежных предложений, он попросил тройную ставку, согласился.

Жизнь даёт мне бонус…

— Вы верите в приметы?

— Мне уже не в первый раз жизнь даёт какой-то бонус, аванс. Был теплый более-менее сентябрь, мы снимали дачи в фильме «Москва слезам не верит». Поначалу хотели снимать сначала первую серию, потом вторую. Какое там! Всё подряд начали снимать. Один из последних эпизодов снимался на улице, натура, — это эпизод со Смоктуновским. Была уже середина октября, и был ледяной ветер. Там, если приглядеться, вся массовка стоит, а в ногах у них пальто меховое лежит. Все стоят, и Смоктуновский в том числе: «Бр-р-р». Но наконец мы это сняли. Всё, съемка закончена! И — пошёл снег! Это был такой знак свыше, что всё получится. Вот из таких, отнюдь не творческих забот, складывается наша работа. Я вам рассказал один эпизод, хотя там их была уйма. Они были на уровне сценария придуманы, эти эпизоды, а на съемках тебя дёргают со всех сторон — художник по костюмам, гримёр, актёр с требованиями, оператор с вопросами. Снято! Разошлись, а завтра что снимаем? Боже, а я совсем не готов! С чего мы начнём? Однако каким-то образом складывается. Уверяю вас: вопрос удачи, вопрос какого-то счастья для любой профессии, но для режиссёра особенно, имеет огромное значение.

— Были ли у вас некоторые, для того времени, смелые сцены?

— С Олегом Табаковым снимали такой страстный поцелуй. Он набрасывается на предмет своей любви, и они начинают судорожно раздеваться, стоя друг напротив друга. Трусы на Табакове остались. Но какой начинался испуг на площадке, ещё не редакторы, а наш оператор говорит: это уже чересчур, это уже переходит все границы! Табаков шёл на это, и Вера шла. А когда увидела редактура, то сказала своё решительное «нет», и этот эпизод исчез из картины. И сейчас он существует только в легендарных рассказах Олега Павловича. Но когда на «Мосфильм» приезжали какие-то особо высокие гости, директор студии заряжал этот эпизод, вёл их в зрительный зал и показывал, и все просто млели. Я поражаюсь, откуда эта легенда взялась, ведь Табаков сам был участником этого. Там отрезалось всего 15 секунд от сцены. Там, оказывается, была просто порнуха (смеётся).

Москва слезам не верит

«Оскар» — это политика

— Могут получить «Оскара» современные фильмы?

— В этом «Оскаре» политики гораздо больше, чем мы думаем. В прошлый раз получили французы, в этот раз надо японцам дать или эти давно не получали… Там очень всё раскинуто, а мир большой. В этом году на «Оскара» мы послали картину «Левиафан» Андрея Звягинцева. Очень тяжелый фильм. Я лично был за фильм «Горько». Несмотря на кажущуюся простоту и невысокого полёта кинематографичности, он в наилучшей степени отражает нашу нынешнюю реальность. Мне нравится эта картина. И это по-настоящему яркое появление. Картина была снята на коленке, за копейки, актёрам платили очень небольшие гонорары. Картина заработала в 3–4 больше, чем обошлось её производство. Люди, которые сделали эту картину, стали состоятельными, и сейчас они делают продолжение…

Лучший отдых — с книгой

— Какой отдых вы предпочитаете?

— Для меня самый прекрасный отдых — это диван и книга в руках. Можно немного заснуть, потом опять проснуться, можно выпить немного даже. Ещё отдых — это хороший разговор с другом, с которым давно не виделся, и открываешь совпадение взглядов. Это тоже изумительный разговор, но тут уж без выпивки не обойтись совсем.

— Вы сыграли много, но какой характер остался не исполнен?

— Знаете, наверное, я всё сыграл. Сейчас у меня много ролей. У меня очень трудоемкий год оказался. Снялся с начала года, страшно вымолвить, в шести картинах, этого достаточно, чтобы вымотаться.

Две составляющие

— Поделитесь опытом, как удаётся привлекать средства для съемки фильмов?

— Поделюсь, да. Я решил снять «Олимпию». Это было шесть лет назад. Я пошёл за деньгами. И куда я не приходил — везде мне говорили: «Где вы были вчера?». Последний, кто вложил деньги в кино, был Тамаз Самтишвили, генеральный инвестор нашей картины «Зависть богов». Я бесконечно благодарен человеку, который рискнул. К сожалению, мы не смогли ему вернуть и половину истраченных на картину денег. Всё шло к тому, что она будет на Каннском кинофестивале, но в последний момент вдруг что-то растаяло в воздухе. И я до сих пор не знаю, что этому помешало. И больше уже не находится людей, которые бы вкладывали деньги в кино. Сейчас главный продюсер — это государство, которое некоторым режиссерам (в число которых вхожу и я) даёт относительно приличные деньги. Хотя этого совсем недостаточно для создания картины. Слава богу, сейчас телевизионные компании стали поддерживать кино.

— Критики, в отличие от зрителей, вам не очень-то благоволят?

— К счастью, позиция, точнее оппозиция, профессионального цеха не влияет на отношение зрителей к моим картинам. Людям кино Меньшова нравится, и это главное. А нелюбовь критиков я уж как-нибудь переживу.

— Если суммировать — о чем все ваши фильмы?

— Мое давнее убеждение: в жизни человека две составляющие, очень важные — это выбор профессии и выбор спутника жизни. Очень важно не ошибиться в выборе. Но если у мужчины выбор профессии стоит на первом месте, то у женщины — наоборот.

Возврат к советской системе

— Куда идет российское кино?

— Отсутствие централизации привело к тому, что нет стратегического направления. Как ни смешно, но раньше существовали тематические планы, которые мы проклинали. Сейчас все идёт к тому, чтобы вернуться к советской системе, время показало, что она была оптимальной для России и кинематографа.

— Госзаказ существует или его нет?

— Как раньше — нет. Ведь как снимали «Войну и мир» — вся страна работала. Армии участвовали в массовке, Эрмитаж давал из своих фондов мебель. Американские продюсеры были потрясены, как можно было за такие копейки снять такой великий фильм, богатейшее кино, они никогда такое не потянут. А госзаказ нужен хотя бы на фильмы о войне. Фильм про войну стоит 150 миллионов, а дают 30. За эти деньги можно снять, если действие происходит в городе, в комнате. Если взрывы, танки, самолеты, то и деньги нужны другие.

— А как развивать кино в регионах?

— Сейчас проще, хоть на телефон снимай. Внук увлекается кино, снимает постоянно, студенты за копейки снимают свои фильмы. Выложите в Интернете, соберите просмотры — и вот вы уже знамениты, вас зовут в Москву.

Свобода ограничена любовью

— Согласны ли вы, что любящие становятся зависимыми от того, кого любят?

— Я по старинке считаю, что любящие зависимы друг от друга и их свобода ограничена их любовью. В Германии разговаривал с нашими эмигрантами, которые живут там с 70 годов. Они говорят, там настоящее сумасшествие. Я думал, что у нас преувеличивают феминизм на Западе, ничего подобного. Женщина считает себя настолько свободной, что не заботится о своей внешности, о своем костюме, не красится, и вообще ничем не отличается от мужчин. А как же привлекательность? Оказывается, для женщины это унижение. Я думаю, что они жестоко заплатят за ту свободу, которую обрели. Думаю, что это одно из объяснений роста гомосексуализма в западном обществе. Женщине руку нельзя подать, это унижает ее, она в суд может подать.

— В какой идее вы не разочаровались?

— Мне кажется, мы совершили смертельную ошибку, когда выбрали капиталистический путь развития и когда все были очарованы перестроечными идеями, Горбачевым, Ельциным. Даже если бы остались на уровне брежневского социализма, то сейчас были бы в пять раз сильнее, преодолели бы все экономические трудности, и идеологически: мы бы не боялись, что от нас побегут на Запад за колбасой, за свободной жизнью. Мы строили государство справедливое и почему-то позволили себе увлечься идеями государства несправедливого. Хотя я знаю все возражения, и спорить уже осточертело, каждый жестко стоит на своей позиции. Я беспрерывно думаю, почему мы все вместе предали ту жизнь, которая у нас была.

Для меня Феллини — просто на небесах!

— На какие работы мирового и отечественного кино следует обратить внимание?

— Я такое сумасшедшее любопытство утратил, когда мы бегали по фестивалям, когда кто-то говорил: это нельзя пропустить, это надо видеть. А если это еще вдруг оказывалась премьера фильма «8,5». Ничего более громадного я в своей жизни не видел и не увижу, потому что фантастическое кино. Для меня режиссёр Федерико Феллини ну просто на небесах. Я ни у кого никогда не брал автографа и не понимаю этого увлечения. Но когда я оказался рядом с Феллини, я попросил его поставить автограф на членский билет Союза кинематографистов. Я горжусь, что у меня есть членский билет с его росписью и даже фото, на котором я с Феллини и его супругой Джульеттой Мазиной. Я на самом деле не имею табеля о рангах. Я уже старый человек, который остался в своих старых пристрастиях. И я не понимаю многого в этой жизни. Возможно, у вас появляются новые звёзды, а я начинаю смотреть, и что-то мне скучно, а это — «Золотая пальмовая ветвь», да ну его, мне скучно. Давай переключим на «Москва слезам не верит»…

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | Ключевые слова: | Написать комментарий

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.