Золотой омут: козни Аида

В этом году исполняется 185 лет с начала золотой лихорадки в Сибири. На золоторудных предприятиях наступили новые времена, но память о тех, кто погибал за золотой песок, должна быть увековечена…

В этом году в нашем издательстве вышел первый том романа-хроники «Золотой омут: виражи судеб». Сейчас готовится к изданию продолжение — «Золотой омут: козни Аида». В преддверии выхода в свет второй книги, представляем предисловие ко второму тому.

Об авторе и его романе

Николай Петрович Николаев родился в 1928 году в Тасеевском районе Красноярского края, а взросление его проходило на приисках южно-енисейской тайги. Страшную историю, которую он описывает в романе-хронике «Золотой омут», поведали старожилы, которые были свидетелями разыгравшейся на прииске трагедии. Немало трагических свидетельств предоставил автору бывший политкаторжанин Федос Маркович Николенко.

Безымянный-4

Они рассказали школьникам о трагедии, случившейся в царское время на прииске «Екатерининск», когда обвалившаяся шахта унесла жизни 120 горняков. Позже ребята всем классом вместе с учительницей ходили на экскурсию на то страшное место. Там до сих пор видна глубокая воронка, снег в которой не тает даже летом. По-настоящему знакомство автора с золотопромышленным промыслом началось еще в школьные годы. В 1943 году, в день получения аттестата о неполном среднем образовании, в школу пришёл ответственный работник Удерейского райкома КПСС. Он обратился к 13-летним школьникам с просьбой помочь проложить в глухой тайге транспортные развязки к золотоносным участкам. Вперёд вышли пять добровольцев, и среди них — Николай.

Анализируя через призму времени свой жизненный путь, автор откровенно признаётся, что его соблазнила не романтика таёжных приключений, а желание помочь родине справиться с коричневой чумой — фашистами, а также обещание руководителя района выдать каждому полноценные продовольственные карточки.

Вернулись юные рабочие домой только глубокой осенью. Отец Николая Петровича к тому времени ушёл на фронт. На плечах матери, кроме него, было еще два малолетних брата и сестра. Учиться в школе ему больше не довелось. В свои 14 лет он стал кадровым рабочим.

В дальнейшем была служба в армии, работа помощником мастера на Канском хлопчатобумажном комбинате. Одновременно приходилось устранять пробелы в образовании. Он экстерном сдает экзамены за восьмой, девятый и десятый классы. Получив аттестат, поступает и успешно оканчивает Красноярский сельскохозяйственный институт.

Тогда же Николай Николаев начинает активно писать рассказы на различные темы. Их публиковали в районной и городской газетах. Его приглашают на работу на должность зав. отделом сельского хозяйства в Канскую районную газету «Заря коммунизма». Он с головой уходит в новое для себя дело. Как он работал на журналистском поприще, говорит врученная ему медаль «За трудовую доблесть».

По поручению райкома партии Николаев шефствует над тасеевскими партизанами. В результате этого сотрудничества много неизвестных доселе исторических фактов увидели свет. Некоторые из них публиковала Красноярская краевая газета «Красноярская версия». Благодаря этому сотрудничеству появилась на свет историческая повесть «Муран Кан». Она издана в начале 2014 года и уже получила много благодарственных отзывов… Подготовлен к печати двухтомник «Золотой омут». Фактически это реквием людям, погибшим при обвале Екатерининской шахты.

Роман-хроника «Золотой омут» состоит из двух частей. В нём рассказывается о реальных исторических событиях, которые происходили в 1829–1917 годах на прииске «Екатерининск» Южно-Енисейского округа. Отнюдь не торжественным апофеозом является заключительная часть романа-хроники. Произошёл обвал шахты. Из-за скаредности и полного отсутствия нравственного багажа золотопромышленника погибли люди. Три дня, пока был воздух, из-под земли раздавались вопли и стенания несчастных. Но хозяин шахты отказался спасать рабочих, поскольку золотоносная жила к тому времени основательно обеднела. Заставить его не смогли ни чиновники Томского горного управления, ни даже окружной исправник И. Ф. Барышников.

О трагедии на шахте автор романа никогда не забывал. Он начал собирать материалы для книги «Золотой омут», работая журналистом в Канске. Все свои отпуска проводил в музеях, библиотеках, архивах, разыскивая бесценные сведения о развитии золотодобычи в крае.

Будучи уже зрелым человеком, он находил всё новые и новые документальные подтверждения того, в каких жутких условиях и какой великой ценой велась добыча драгоценного металла.

Все факты жестокого обращения с рабочими золотого промысла умышленно замалчивались. Не стали обсуждать тему омерзительного жестокого истязания людей и на чрезвычайном съезде золотопромышленников Южно-Енисейского округа. Издевательства над человеком допускались повсеместно на приисках, расположенных, как правило, вблизи небольших таёжных речек. Это было для властей нормой.

В начале активного формирования поселений, жители которых занимались добычей металла, полицейские функции исполнял человек с очень неуравновешенной психикой и злобным нравом по фамилии Куба. Он был исправником южно-енисейской тайги. Его зверством были недовольны не только рабочие промысла, но и представители горного надзора и даже чиновники генерал- губернатора Енисейской губернии.

После него исправником стал более покладистый и демократичный полковник И. Ф. Барышников. Он даже предложил на Бюро золотопромышленников за свой счет регулярно снабжать прииски округа журналом под названием «Для всех». Однако порки и при нём по-прежнему продолжались. Рабочих били, прежде всего, за невыполнение нормы выработки. За устроенную в рабочее время пьянку. За пререкание с хозяином прииска или даже с его служащими.

Избиение рабочих на золотом промысле проводилось на специально изготовленном для такой цели деревянном сооружении. По иронии судьбы, приискатели прозвали его «скамьей милосердия». Как правило, это был трехметровый сосновый или листвяжный, тщательно обструганный балан. К нему крепились два массивных хлопчатобумажных ремня с огромными металлическими пряжками. Провинившегося пристёгивали к этому деревянному ложу. И начиналась жуткая экзекуция.

Исполнителями порки, как правило, были казаки. За усердное исполнение они получали довольно приличные наградные. Злостное избиение рабочих на золотом промысле не было прекращено даже после выхода в свет царского Манифеста. И только Октябрьская революция категорически отвергла преступное царское постановление, разрешающее давать рабочему человеку до 25 ударов розгами.

Автору романа в мальчишеские годы довелось увидеть на одном из заброшенных приисков неподалеку от поселка Талое, бывшего Удерейского, а теперь Мотыгинского района, это гнусное сооружение — «скамью милосердия», а рядом — довольно солидный ворох измочаленных прутьев…

Судьбы героев романа удачно переплетаются с историческими фактами, происходившими в России. Описываются факты того, как жажда наживы поглощала человеческие качества, стирая все грани дозволенного.

Начало этому положило царское правительство, которое в начале XIX века разрешило вести поиски золотоносных участков по всей Сибири. С этой целью в 1827 году делаются первые попытки обследовать крупные и мелкие региональные речки. В 1829 году предприимчивый купец Попов обнаружил драгоценный металл в речках таежных дебрей Томской губернии. Поиски золотоносных земель активно проводились также в Иркутской и Енисейских губерниях. Через десяток лет золотоискатели Коростелев, Толкачев и Мошаров обнаружили богатые россыпи золота по рекам Большая Мурожная, Мамон, Удерей, Еруда, Ельма, Енашимо.

Прииски в Северо-Енисейском и Южно-Енисейском округах стали расти как грибы. В результате открытия богатейших россыпей на промысле устанавливались немыслимые рекорды добычи драгоценного металла. С одного ведра породы старатели намывали до ста граммов золота. С одной совковой лопаты — до семнадцати-двадцати граммов. Сибирское купечество охватил ажиотаж золотой лихорадки. Но природа никогда не расставалась легко и просто со своими сокровищами.

Добывать драгоценный металл приходилось в суровых погодных и жизненных условиях. Быт и труд золотодобытчиков были, как правило, очень тяжелыми, а иногда и невыносимыми. Промысловики постоянно подвергались нещадной эксплуатации и жестоким методам принуждения. В таежной глухомани безраздельно властвовал молох наживы. Положение почти не улучшилось и после принятия пресловутого царского Манифеста, изданного в 1861 году.

Владельцы золотых приисков решительно отвергли указанные царем послабления для рабочего люда. На безжалостной эксплуатации золотодобытчиков, а также на традиционно применяемых обсчетах и обмерах хозяева промысла богатели не по дням, а по часам. Солидную прибавку к золотому состоянию они нередко получали за счет присвоения самородного золота, найденного у старателей, рискнувших оставить золотой промысел.

Имея миллионные состояния, красноярские, енисейские и канские купцы не желали потратить на своих рабочих лишнюю копейку. В то же время транжирили огромные средства на собственные нужды. Они выдумывали для себя различные забавы и развлечения, порой доходившие до полного идиотизма. Значительная часть средств, награбленных у рабочих, шла на увековечение имен золотопромышленников. Они обзаводились дорогими антикварными изделиями из золота, серебра, других сопутствующих драгоценных металлов. Покупали за границей диковинные вещи, изготовленные из слоновой кости, дерева и фарфора. Заказывали за рубежом дорогостоящие безделушки, литые из различных металлов. Приобретали редчайшие поделки из других материалов.

Богатство, как опиум, дурманило голову толстосумам. Самодовольные купчишки были очень падки на льстивые восхваления их несуществующих заслуг. Солидными приношениями они одаривали попов, дьяконов, работников более высокого ранга религиозного культа. Возводили новые соборы и церкви. Воздвигали дорогие иконостасы. Красноярский купец и золотопромышленник Щеголев ради увековечения своего имени отвалил на постройку храма в Красноярске более полумиллиона рублей. А когда к нему обратилось губернское руководство с просьбой оказать финансовую помощь в строительстве Томского университета, он выделил всего один рубль.

Честолюбивому красноярцу старались не уступать другие толстосумы- золотопромышленники. Енисейский купец Дементьев выложил на бочку на постройку иконостаса 5600 рублей наличными. Канский купец Гадалов, во славу божью и свою, приобрел за границей медный колокол ажурной работы. Земные сокровища позволили подняться на высшую ступень роскоши многим предприимчивым дельцам. Золотопромышленники Кузнецов, Щеголев, Гудков, Саввиных стали самыми богатыми людьми России. Огромные состояния нажили на золотом промысле енисейские купцы Тонконогов, Востротин, Яковлев.

Золотая лихорадка не прошла стороной и мимо царствующего клана. В 1890 году в южно-енисейской тайге матерью царя Николая второго, Марией Федоровной, было образовано Герасимо-Федоровское общество по добыче золота. Оно имело до 70 действующих приисков. Их высочества старались не уступать в добыче золотого песка крупнейшим промысловым воротилам. Они также грызлись между собой из-за наиболее лакомых кусочков — участков, имеющих высокое содержание металла. Хищнически вели добычу, нещадно эксплуатируя приискательский люд. Заставляли трудиться по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки. Злоупотребляли штрафами и другими вычетами. Это нисколько не шокировало губернские власти.

После выхода первой книги «Золотой омут» — «Виражи судеб» — к нам в редакцию поступило немало откликов. Вот что написал академик Российской народной академии наук, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств Михаил Сластухин, после того, как прочитал одну из глав книги, которая была опубликована в газете «Красноярская версия»:

«Если это только замечательный фрагмент книги, то можно представить достоинство романа в целом. Большое спасибо автору Н. Николаеву за достоверное и талантливое художественно-хроникальное освещение событий в Красноярском крае на рубеже веков. Честно говоря, я не встречал ничего подобного об истинности положения дел в золотопромышленной отрасли. Мы привыкли судить по навязываемой информации о хозяевах приисков в бассейне Енисея как о меценатах и передовых промышленниках. А истинное лицо хищнической эксплуатации рабочих почему-то стеснительно замалчивалось. Я только из статьи узнал, что были порки рабочих, что даже запрещено было в отношении рекрутов, и вот вам истинная роль казаков, — готовых за деньги и преференции от властей на карательные эксцессы. Это должно быть предупреждением об излишней героизации роли казаков и сегодняшней реанимации их непонятного статуса. Я несколько знаком с сегодняшними приисковыми работами золотодобывающих артелей: многое изменилось в технике и быте, но всё равно труд рабочих на приисках очень тяжёлый и малооплачиваемый: пять месяцев рабочие оторваны от дома без какой-либо современной связи с семьёй. И доходы рабочих артели зависят не от труда вложенного, а от добычи золота, а это прерогатива организаторов производства и хозяев приисков».

Вот какой отклик после прочтения романа-хроники «Золотой омут» написал давний друг и соратник Николая Петровича по «зелёному движению», член Союза журналистов России Теодор Шевченко:

«Вот и состоялось мое очередное знакомство с Николаем Петровичем. Теперь уж с писателем Николаевым. И надо прямо сказать, что и на сей раз он меня не разочаровал.

До сих пор я знал Николаева-журналиста. И за те десять лет, когда я редактировал газету «Экология Красноярья», достаточно изучил его как газетчика, лидера такой мощной организации, как Общественный комитет экологического движения (ОКЭД). И когда по итогам Всероссийского соревнования журналистов-экологов наше издание было названо лучшей «зеленой» газетой страны и мне в Москве была вручена серебряная «Ника». Справедливости ради следует отметить, что в этой победе немалая заслуга и Николая Петровича. Редко какой номер газеты выходил без бичующих строк непримиримого врага всех губителей матушки-природы.

Николая Петровича волновали не только вопросы экологии. Возьмем, к примеру, его статью «Эрозия нравственности», опубликованную 21 октября 2005 года в «Красноярской газете», в которой он бичует все то зло, что принес на российскую землю «дикий» капитализм.

Статья точно передаёт характер Николаева. От строки к строке растет полемический накал, все резче и беспощаднее характеристики, все отчетливее берет верх его бунтарский корень. И вот уже кажется, что в его руке не авторское перо, а сверкающий клинок сабли. «И вечный бой! Покой нам только снится. Летит, летит степная кобылица и мнет ковыль…». И может, этот всадник не один? Может, рядом с ним скачут его прадед — командир отряда легендарного революционера Кастуся Калиновского, отец в кожаной куртке командира Красной Армии? Он был участником Кайтымского сражения, в котором тасеевские партизаны одержали победу над колчаковцами. А потом отличился при взятии Перекопа в Крыму…. Летят, летят кони, и падают ложные авторитеты, разнокалиберное жулье и двуглавые орлы!..

И вот Николай Петрович взялся за писательское перо. Воскресил и обновил рукопись, что была отстукана на машинке многие десятилетия назад. С какой целью? Может быть, весь груз прожитых лет в этом, образно говоря, непрерывном трудовом и творческом горении обернулся страстным желанием поведать о том, что ветеран считает нужным высказать людям, дать оценку прошедшему и бросить свой взгляд в будущее?..

Строки книги несут в себе лучшие черты народного характера — не только стойкость и мужество, но и доброту, сострадание к ближнему, совестливость и порядочность. Наконец, обостренное чувство справедливости. Описываемые факты и события подвергаются мучительному переосмыслению. Автор неоднократно обращается к уже упомянутому Кастусю Калиновскому, другим фигурам ссыльных революционеров, что просвещали приисковый люд.

Отправной точкой создания книги стала трагедия обрушения шахты, что унесла жизнь 120 шахтеров. Тем не менее, автор не замыкается только на этом событии. С документальной точностью он описывает быт, тяготы и лишения приискателей. Но, пожалуй, главное достоинство книги не в достоверном бытописательстве, а в борении ярких личностей, в четко очертанных характерах и судьбах. Так что, мне остается только поздравить Николая Петровича с большой творческой удачей».

Представляя вторую часть романа-хроники «Золотой омут» — «Козни Аида», мы ещё раз вместе с автором произведения переживём те трагические времена, проникнемся судьбами героев. Незавидная доля рабочих не отпускает долго, как всю жизнь не отпускала она автора произведения. Эту боль он пронес через всю жизнь и, дописывая последние, самые трагические главы романа, он, казалось, сам заболел и даже как-то извинялся перед читателями за столь скорбные строки, которые ему пришлось написать…

Через все произведение проходит любовь к природе-матушке. Ведь и для самого Николая Николаева любовь к окружающему миру — главное дело всей жизни. Именно поэтому, уйдя в 1993 году на заслуженный отдых, он не сумел и не смог оставаться равнодушным к тем, кто небрежно и нерачительно обращается с народным добром. Он создает Общественный комитет экологического движения. На счету этой организации много реальных дел.

Главный герой произведения — политический ссыльный Степан Кряжев — подобен могучему и прямолинейному Николаю Николаеву. Он, так же как автор, любит Природу, данную нам Всевышним в вечное и бережное пользование. Вот и 100-летнюю сосенку, когда закладывали шахту, Степан Кряжев не позволил вырубить. «Зачем рушить такую красавицу?» — заявил он тогда управляющему.

Произошёл обвал. Степан и его коллеги-шахтеры оказались под многометровой толщей земли. А его сосна, словно чувствуя эту беду, накренилась, оголяя цепкие корни. Вот-вот упадет зеленая красавица…

«Вот и человек также цепляется за жизнь. Не теряет надежды, даже когда смертный приговор уже зачитан. Когда ясно виден конец. Значит, они там сложа руки сидеть не будут. Степан не таков, чтобы распустить нюни. И другим расслабиться не даст. Может быть, никто из них не пострадал? Может быть, они уже проделывают спасительный проход? Надо только помочь им в этом. Надо браться за работу не мешкая, чтобы поскорее вызволить попавших в беду людей…». Два обезумевших от горя старика без устали копают землю, пока сами не находят земной приют. Здоровая глыба обрушивается на них и становится вечным памятником….

В этом году исполняется 185 лет с начала золотой лихорадки в Сибири. На золоторудных предприятиях наступили новые времена. Но память о тех, кто погибал за золотой песок, должна быть увековечена. И не только в книгах, она должна оставаться в нашей памяти и в наших сердцах. Это книга стала делом всей жизни Николая Петровича Николаева. Он считает своим гражданским долгом рассказать об этом страшном событии миру, ведь нет уже тех людей, которые могли бы свидетельствовать о тех давних временах…

Документальные факты истории России удачно переплетены с литературными образами героев. В новом свете предстают перед читателями новые факты современной истории. Уверена: из этого романа-хроники получилось бы невероятно интересное, захватывающее кино, поражающее своей открытой правдивостью.

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | Ключевые слова: | Написать комментарий

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.