Золотой омут: виражи судеб

Господа золотопромышленники на своем съезде решали, какие ещё более действенные формы эксплуатации применить для того, чтобы обогатиться за счет увеличения добычи драгоценного металла

Готовится к изданию роман-хроника Николая Николаева «Золотой омут». События, о которых рассказывается в романе, произошли в Южно-Енисейской тайге в начале XIX века. Взросление автора произведения проходило в этих местах. Страшную историю, которую он описывает в романе, он услышал от ссыльного политкаторжанина Федоса Марковича Николенко, а также от старожил, которые были свидетелями разыгравшейся на прииске трагедии.

Позже, когда Николай Николаев уже работал журналистом в районной Канской газете, он встречался с Федосом Марковичем, он тогда твёрдо сказал: «Мы с тобой напишем большой хороший материал…». Так и случилось. Многие годы собирал Николай Петрович материалы для романа-хроники. Свои отпуска проводил в музеях, архивах, библиотеках.

Сегодня мы представляем одну из глав романа первой части романа-хроники — «Виражи судьбы», в которой рассказывается о чрезвычайном съезде золотопромышленников Южно-Енисейского округа. Все выступления даны в интерпретации автора Николая Николаева.

О «скамье милосердия»

На чрезвычайном съезде золотопромышленников Южно-Енисейского округа умышленно замалчивалась омерзительная проблема жестокого истязания рабочих на промысле. Злоупотребления допускались повсеместно на всех приисках. Такое измывательство над человеком активно применялось даже на приисках, принадлежащих царской семье. Это нисколько не шокировало власти. В начале активного формирования поселений, жители которых занимались добычей металла, полицейские функции исполнял человек с очень неуравновешенной психикой и злобным нравом со странной фамилией Куба. Он был исправником Южно-Енисейской тайги. Его зверством были недовольны не только рабочие промысла, но и представители горного надзора и даже чиновники генерал- губернатора Енисейской губернии.

После него исправником стал более покладистый и демократичный полковник И. Ф. Барышников. Он даже предложил на бюро золотопромышленников за свой счет регулярно снабжать прииски округа журналом под названием «Для всех». Однако порки и при нем по-прежнему продолжались. Рабочих били, прежде всего за невыполнение нормы выработки. За устроенную в рабочее время пьянку. За пререкание с хозяином прииска или даже с его служащими.

Золотые прииски

Избиение рабочих на золотом промысле проводилось на специально изготовленном для такой цели деревянном сооружении. По иронии судьбы, приискатели прозвали его «скамьей милосердия». Как правило, это был трехметровый сосновый или листвяжный, тщательно обструганный балан. К нему крепились два массивных хлопчатобумажных ремня с огромными металлическими пряжками. Провинившегося пристегивали к этому деревянному ложу. И начиналась жуткая экзекуция.

Исполнителями порки, как правило, были казаки. За усердное исполнение они получали довольно приличные наградные. Такое злостное избиение рабочих на золотом промысле не было прекращено даже после выхода в свет царского Манифеста. И только Октябрьская революция категорически отвергла преступное царское постановление, разрешающее давать рабочему человеку до 25 ударов розгами.

Автору этих строк в мальчишеские годы довелось увидеть на одном из заброшенных приисков неподалеку от поселка Талое, бывшего Удерейского, а теперь Мотыгинского района, это гнусное сооружение — «скамью милосердия», а также рядом довольно солидный ворох измочаленных прутьев.

Спиртоносы

Стояли ясные летние дни. В душном от пыли и испарений воздухе намертво повисла жара. Не слышно было ни задорного ребячьего смеха, ни даже мелодичного щебетания птиц. Все живое попряталось в спасительную теневую прохладу. Лишь около кустов и деревьев роились мириады комаров и мошек. Целые полчища этих насекомых резвились вокруг казармы и приисковых построек. Люди всевозможными средствами старались спастись от их мелких болезненных укусов. Надевали на головы просторные матерчатые мешки с волосяной сеткой, расположенной напротив лица и глаз. Задыхались в угарном смраде разведенных дымокуров. Искали спасения в различных приисковых постройках. В вечернее и ночное время, несмотря на пробравшийся в помещения воздушный суррогат, затыкали разным тряпьём все дыры и щели.

Это были будни приискательской жизни в жаркие дни. К ним все давно привыкли. А кое-кто из пожилых людей считал нашествие насекомых карой небесной за различные прегрешения в своей жизни. Особенно за неправедные и бесчестные поступки. Были и такие экземпляры человеческой натуры, которые пытались спрятать все свои неприглядные стороны жизнедеятельности в алкогольном запое.

Пили молодые парни, женщины и мужики довольно солидного возраста. Пили, чтобы хоть на сравнительно небольшой отрезок времени забыться. Обмануть себя хоть на несколько часов, что все в их жизни распрекрасно. Нет страшной ломоты в теле от непосильной работы и переутомления. Пили, чтобы вместо одной кабалы у безжалостных дельцов-золотопромышленников попасть в другую, ещё более жуткую зависимость от предприимчивых дельцов — спиртоносов, активно действующих вопреки имеющимся строгим царским законам. Какое из этих двух зол было зловреднее, никто из приискателей не задумывался.

А задуматься следовало. И золотой промысел, и спиртоношество отнимали у рабочего человека здоровье, а то и жизнь. Возрождали у людей зверские инстинкты. Поощряли развернувшееся в полную мощь человеконенавистничество. Кажущееся противостояние двух противоположностей морали на самом деле были едины в одном, самом главном. Усугубить и без того сверхнормативную эксплуатацию. Но налицо были и противоречия. Они обрели чудовищные формы жестокой непримиримой конкуренции влияния на человека, чтобы лишить его независимости окончательно.

И золотопромышленники, и спиртоносы всячески стремились обеспечить себе монополию на отношения с непосредственными добытчиками драгоценного металла. Чем дальше, тем сильнее углублялись противоречия. Для торговцев алкоголем промысел был благодатной нивой приобретения своей солидной доли валюты и материальных благ. Нивой, удобренной крючкотворством служителей фемиды. Для предпринимателей-промысловиков спиртоношество служило тормозом обогащения. Сокращалась добыча металла. Усложнились отношения между предпринимателями и рабочими. Снижалась окупаемость затрат на весь производственный комплекс. Себестоимость добытого золота за последнее время резко возросла. Каждый золотник обходился хозяевам в два, а то и в три раза дороже, чем прежде.

Золотопромышленники вынуждены были повести беспощадную и бескомпромиссную борьбу со спиртоносами. Начало ей положил распорядитель бюро по Южно-Енисейскому округу, владелец многочисленных приисков Гудков. По согласованию с членами бюро, золотопромышленниками Саввиных и Кузнецовым 20 июня 1899 г., в центре округа, прииске Степановске, был созван внеочередной чрезвычайный съезд предпринимателей.

Тонконогов как хозяин прииска активно готовился к встрече своих коллег. Приисковый двор и резиденция управляющего были чисто выметены и даже отремонтированы. В казармах под присмотром казаки, дети и женщины в спешном порядке убирали мусор и всевозможные нечистоты. Приискателям было предложено помыться, постричься и сменить вышедшую из строя робу.

Как у Христа за пазухой…

За день до начала съезда с дальних приисков стали подъезжать золотопромышленники. Ограды резиденции Тонконогова и окружного исправника И. Ф. Барышникова заполнялись колясками, ходками, каретами. Господа прибывали на тройках, парах и одиночных выездных рысаках. А Базилевский и Яковлев прискакали в кабриолетах, запряженных сразу шестью лошадьми — гусем. Тонконогов радушно встречал гостей. Рассказывал о примерном поведении рабочих.

— Живут они у меня, господа, как у Христа за пазухой. Все у них есть, ни в чем не нуждаются.

— А это что, калеки Христовы? — поддел своего соседа по промыслу Саввиных. Тонконогов бросил красноречивый взгляд на управляющего прииском. Тот пояснил:

— Рабочие отдыхают после ночной смены.

— Замочалил ты их, Израиль Павлович. Больно худы. Прямо на ладан дышат, — ехидно заметил золотопромышленник Яковлев.

Старинный конкурент Тонконогова решил подлить масла в огонь. Он вытащил из кармана горсть медяков и швырнул их в собравшихся дикой стайкой приискательских ребятишек.

— Посмотрим, господа. Так ли уж хорошо живут рабочие и их семьи?

На земле образовалась куча-мала. Дети кувыркались и сшибали друг друга. Над ними поднялось облако пыли. Господа брались за животы. Подзадоривали ребят вырывать друг у друга медяки. Кто-то ради потехи добавил еще. Потасовка закипела с новой силой. Тонконогова не беспокоила забава золотопромышленников. Но язвительное замечание Яковлева он запомнил. И чтобы последнее слово осталось за ним, чуть только смех затих, произнес:

— Не тебе бы, Федор Михайлович, об этом говорить, а нам бы слушать. Твои рабочие живут намного в худших условиях. Однако тебя этим никто не попрекает.

— Это откуда тебе известно, что у моих рабочих условия хуже? — загорелся Яковлев.

— Откуда! — отрезал Тонконогов. — Деньги, шутки ради, на ветер бросаешь, а у самого постройки обветшали и сгнили. Хоть сейчас брось, хоть немного погодя. Баня-то у тебя сколько мужиков придавила? Что молчишь? Сказать нечего? Казарма, того и гляди, завалится. А построить новую не торопишься. Наводишь тень на плетень, прикрываясь от лишних разговоров медяками. Смотрите, люди добрые, какой щедрый и тороватый хозяин Почетно-гражданских приисков! Нет, меня этим не проймешь. Камуфляжем мне заниматься ни к чему. Вот смотри, какие у моих рабочих казармы!

— Разве ж это казармы? Это же обыкновенные поднавесы, — съехидничал Яковлев. — Сам-то ты в этих хороминах небось живешь?

— Сам-сам, — передразнил Тонконогова. — Ты сам баню тоже не посещал. Если бы удосужился сходить, она бы не завалилась. И людей наверняка не придавила.

Отработка россыпи

Золотопромышленники иронически улыбались, слушая перебранку земляков-соперников. И только окружной исправник Барышников не выдержал и остановил словесную перепалку спорщиков:

— Бросьте, господа, друг друга грязью обливать! Мы собрались сюда не для того, чтобы считаться, у кого лучше, а у кого хуже. Нас с вами ждут более важные дела.

— Конечно, здесь не рай, — обрадовался поддержке Тонконогов. — Однако жить можно. Летом здесь, как на даче. Красивые места. Свежий воздух. Если к тому же хорошее питание, то здешнее жительство людям даже идет на пользу. Кроме того, и заработок у работяг приличный.

Неожиданно старик, лежащий на нарах и глухо стонавший, заблажил, показывая на господ костлявым пальцем:

— Волки! Гоните их отсюда, люди! Бейте, стреляйте!

К нему бросились сопровождающие хозяев промысла казаки и урядник. Но добежать не успели. Старик свалился с нар. С пеной у рта забился в припадках. Находившиеся в казарме люди поспешили больному на помощь. Старались удержать на месте извивающееся в конвульсиях тело. Господа золотопромышленники поспешили поскорее удалиться.

Богомоление

К вечеру прииск Степановск стал походить на большую шумную ярмарку. По улицам взад и вперед прохаживались подвыпившие личные кучера золотопромышленников. То в одном, то в другом конце вспыхивал залихватский мотив песни. Прибывшие на прииск приказчики обособлялись в свою компанию. Казаки во главе с урядником дозором обходили поселение. Строго следили за порядком. До поздней ночи, мешая отдыхать рабочим, заливались на все лады гуляки. До поздней ночи слышались женский визг и грубая мужская брань.

Утром, чуть свет, церковный колокол возвестил прииску и окрестной тайге о предстоящем богомолении. Колокольный звон приказывал, звал и даже гнал людей в церковь. И они, как муравьи, поползли в широкие резные ворота церковной ограды.

Батюшка Андрей Масленников затянул здравицу императорской семье. Бас дьякона перекрыл его голосок. Люди благоговейно подхватили. Хриплым от простуды и пьянки голосом ревели мужики. Резким, писклявым голосом отозвались женщины. Отец Андрей речитативом выводил:

— Спаси и помилуй, господи, благочестивейшего, самодержавнейшего, великого государя нашего императора всея России Николая Александровича! Супругу его — благочестивейшую государыню императрицу Марию Федоровну. Благоверного государя наследника и великого князя Михаила Александровича… и весь царствующий двор.

Хор и присутствующие дружно подхватили:

— Господи, помилуй! Господи, помилуй! По-о-о-милуй!

Переливчатый гул голосов мелкой дробью потряс стены и стекла в окнах и выплеснулся наружу. Здесь толпились те, кто не вошел из-за многолюдности паствы.

— Помни, господи, и нас, грешных и недостойных рабов твоих! — заливался отец Андрей.

— Господи, помилуй! — подхватил хор. — Господи, помилуй! — на разные голоса затянули присутствующие прихожане.

Удары колокола, церковное убранство, едкий дурманящий воздушный суррогат приводил людей в благоговейный трепет. Они во всю мощь своих легких, унижаясь, плаксиво просили, а некоторые даже требовали:

— Помилуй!

Но имеющий уши слышит. Имеющий глаза видит. А господь Бог не слышал человеческие мольбы и рыдания. Не замечал горя, страданий и слез приискателей. Он был заодно с теми, кто имел тугой кошелек. Он был занят укрощением человека и превращением его, мыслящего, в бездумную и бессловесную рабочую скотину. Вместе со служителями религиозного культа господь делил доходы от такого благочестивого занятия. Господу Богу словопение, поклонение и коленопреклонение. Священнику и его притчу, сверх огромного оклада, сверх приношений, еще и пятьдесят копеек с годового рабочего.

«Все равны перед господом Богом, ибо раб, призванный в господе, есть свободный, господа. Равно и свободный есть раб Христов» — говорится в Писании. Всего-то и равенства, что все стоят при богослужении. Кончится молебен, золотопромышленник и окружное начальство пойдут решать, как побольше урвать от своих «собратьев во Христе». А обманутые и запуганные приисковые рабочие будут продолжать тянуть лямку до конца дней своих.

Съезд золотопромышленников

После молебна начался съезд золотопромышленников. Окружной горный исправник Барышников, взваливший на себя обязанности председателя, предоставил слово врачу Южно-Енисейского округа Ольшвангеру. К столу подошел невысокий, плотный человек. Изящно раскланявшись, он, беспрерывно жестикулируя руками, заговорил:

— Уважаемые господа! Хочу сообщить вам некоторые данные выработки рабочего дня, пищевого довольствия и быта на золотом промысле нашего округа. Мною зафиксирован на большинстве приисков рабочий день летом с пяти утра и до шести вечера. Итого, двенадцать часов.

— Слово для истинной справки предоставляется члену бюро золотопромышленников Александру Петровичу Кузнецову, — неожиданно прервал оратора председатель чрезвычайного съезда.

Золотодобыча

— Господа, я попросил слова, чтобы внести некоторые коррективы в данную окружным врачом информацию. Господин Ольшвангер, очевидно, имеет в виду правительственное постановление об ограничении продолжительности рабочего дня. Я должен сообщить, что сие решение к золотому промыслу никак не относится. Мы находимся в иных условиях, чем владельцы фабрик и заводов нашего государства. Трудные климатические условия и сезонность добычи металла дают нам право устанавливать длину рабочего дня по своему усмотрению. Бюро уже рассматривало этот вопрос и пришло к выводу, что золотопромышленники упредили постановление правительства. По имеющимся в бюро сведениям, на большинстве приисков работы ведутся летом в течение четырнадцати, а зимой в течение двенадцати часов. Но это не значит, что такова продолжительность трудового дня приискателя. Со всеми перекурами, поездками добытчик трудится не более того предела, который ставит перед человеком гигиена. Он имеет много роздыхов, после того как нагрузит вагонетку или таратайку. Отдыхает, пока везет породу до места свалки. Продолжительность перерывов колеблется, в зависимости от расстояния и состояния дорог, в пределах десяти минут. За день работник выполняет от двадцати пяти до тридцати двух рейсов. Это три часа отдыха. Прибавьте сюда время, затраченное на обеды. Тогда трудовой день составит всего лишь восемь, девять часов в сутки.

Значит, вопрос об ограничении продолжительности рабочего дня отпадает сам собой. Прошу извинения, господин председатель! (Такой доклад А. П. Кузнецов первый раз прочитал обществу енисейских врачей в 1892 году. Впоследствии он был издан Красноярским книжным издательством отдельной брошюрой. — Прим. автора).

Барышников любезно улыбнулся Кузнецову, а докладчику заметил:

— Продолжайте, господин Ольшвангер!

Поборов смущение, окружной врач произнес:

— Господа, приношу тысячу извинений! Однако я позволю себе заметить, что глубокоуважаемый Александр Петрович меня понял превратно. Я совсем не имел в виду правительственное постановление. Хотел сказать, что большая продолжительность различных перерывов вызывает у работающих неудовольствие. Служит причиной натянутости отношений между ними и управлением. Вместо того, чтобы сдать раньше свой урок, рабочие должны без дела сидеть в забое на таратайках. Нужно подумать, господа, о том, как сократить эти роздыхи. Чтобы не было вреда ни предпринимателям, ни рабочим. Далее, с вашего разрешения, я зачитаю свои соображения по улучшению быта приискателей. Мне кажется, целесообразно сократить винные порции, выдаваемые рабочим. Это позволит сэкономить на каждом рабочем восемнадцать рублей пятьдесят копеек в год. В итоге получим довольно значительные средства. Их можно пустить на устройство центральной больницы. Средств хватит и на улучшение бытовых условий приискателей. Если еще сократить в рационе рабочего мясные порции и заменить их, в соответствии с калорийностью, маслом, экономия от такого более полезного и питательного продукта выразится в сумме тридцати пяти рублей в год. Этих денег хватит на постройку богадельни и приюта для детей, у которых родители погибли или умерли на промысле. Далее приведу данные осмотра приискателей. Из тысячи осмотренных за год медицинскими специалистами рабочих тридцать шесть имеют тяжелую форму грыжи.

Десять процентов страдают сердечнососудистыми заболеваниями. Ну и последнее, господа! На приисках округа находится до семисот женщин. Врачебный персонал округа не имеет возможности оказывать такому количеству акушерскую помощь, поэтому смертность рожениц и новорожденных на прииске очень высока. Руководствуясь чисто гуманными соображениями, предлагаю решить вопрос о приглашении на весь Южно-Енисейский округ хотя бы трех профессионально подготовленных акушерок. Это, так сказать, производственная необходимость. Благодарю вас, господа, за внимание! (Впоследствии за счет отчисления с каждого пуда намытого золота и одного рубля с рабочего был создан Синельниковский приют для детей. — Прим. автора).

— Слово для оглашения положения промысловых проблем в Южно-Енисейском округе предоставляется Павлу Козьмичу Гудкову.

Раздались одобрительные возгласы и аплодисменты. Невысокий, плотный человек с большой залысиной на голове с достоинством раскланялся. Владелец нескольких золотых приисков, генеральный директор акционерного общества «Драга», распорядитель бюро золотопромышленников Южно-Енисейского округа величественным жестом рук потребовал тишины.

Рабочие

— Господа! Мы собрались в ответственный для золотопромышленности момент. Самые богатые россыпи округа уже использованы. Добыча драгоценного металла сокращается из года в год. В прошлом году намыто всего восемьдесят пудов. В то же время количество рабочих и служащих увеличилось в несколько раз. Это привело к снижению кредитоспособности золотопромышленников. У нас не хватает средств для обеспечения работающих всем самым необходимым. Доставлять товары и продовольствие становится все труднее. Я думаю, главную роль в снижении добычи в настоящее время играет спиртоношество. Благоприятные условия, создавшиеся за последнее время, позволили торговцам спиртного активизироваться. Спиртоношество приняло широкий размах. Сейчас уже никого не удивляют массовые пьянки и невыходы на работу. Пьянка породила воровство. Украденное на промыслах золото сдаётся как вольноприносительское по высокой цене и без всякого обложения. Вольноприносительское золото составляет треть всего добытого. Промышленникам наносится огромный ущерб. Дальше мириться с таким положением нельзя. В борьбе со спиртоношеством придётся использовать самые крутые меры. В противном случае многим предпринимателям на золотом промысле грозит банкротство. Чтобы не допустить этого, считаю необходимым учредить в округе должность мирового судьи с соответствующим денежным довольствием. Предоставить в его пользование безвозмездно комфортабельную квартиру. Кроме того, необходимо также начать строительство специальных камер для отсидки. Господин исправник обещает сформировать летучий отряд казаков для поимки спиртоносов. Количественный состав отряда будет в пределах тридцати пяти человек. Начальника летучего отряда господин исправник подберёт сам. Прошу учесть, господа, что летучий отряд нам нужен не только для ликвидации вольной спиртоторговли.

Павел Козьмич Гудков:

— В Южно-Енисейском округе есть не менее опасная для свободного предпринимательства сила. Мы уже не в состоянии игнорировать факт её существования. Она постоянно даёт о себе знать. Всё громче и решительней разносится её голос. Что это за сила, вы догадываетесь? На протяжении ряда лет и даже десятилетий. Южно-Енисейская тайга была местом ссылки и различных уголовных элементов. Из года в год высылаются сюда люди, занимающиеся активной политической деятельностью. Среди них много народников, анархистов, разного толка социалистов-революционеров, социалистов-утопистов. Наконец, появилась на свет божий партия социал-демократов. Все эти люди, привлечённые за государственные преступления, теперь активно поднимают голову. Провоцируют старателей-промысловиков на выступления против частного и государственного предпринимательства. Это приводит к серьёзным последствиям. Всё чаще и чаще можно наблюдать взрывы недовольства и даже открытого неповиновения властям. Рабочие выдвигают различные экономические и политические требования. Кое-где даже прибегают к физическим расправам и насилию над служащими. Организация летучего отряда позволит властям своевременно принимать необходимые меры против возмутителей спокойствия. Надо привлекать к строгой ответственности различных политических дебоширов и организаторов беспорядка. Власти могут взять неблагонадёжных под негласный контроль горной полиции и жандармерии. И последнее. От вашего имени я хочу поблагодарить врача Ольшвангера за проведённую им кропотливую работу. Но ходатайство его о приглашении акушерок считаю все же преждевременным. Больница, конечно, нужна. Но в первую очередь в Южно-Енисейской тайге необходимо построить арестный дом. Думаю, что возражений со стороны золотопромышленников по этому вопросу не будет.

Предоставляю слово Андрею Андреевичу Саввиных.

— Господа! Павел Козьмич высказал нам очень ценные предложения. Я же хочу остановиться не настолько уж важных, но вполне заслуживающих нашего внимания проблемах. Как уже говорилось ранее, Мотыгинская и Климовская дороги до основания разбиты. Доставка товаров и продуктов питания по ним затруднена. По согласованию с бюро предлагаю ассигновать на ремонт Климовской и Мотыгинской дорог две тысячи рублей. Далее хочу высказать своё мнение по одному интересующему меня вопросу. Мы много говорим о пьянстве. А вот как его искоренить? Я предлагаю отвлекать рабочих от этого вредного занятия. Мною, например, проводились читки на религиозно-нравственные темы. Для тех, кто интересуется литературой, имеется библиотечный фонд. Силами служащих поставлено два спектакля. В воскресенье и праздничные дни на всех моих приисках показываются золотодобытчикам синематографом туманные картины. И сегодня я могу авторитетно заявить. На моих приисках поголовных пьянок не бывает. И производительность труда нисколько не снижается. Хочу, чтобы моему примеру последовали остальные золотопромышленники.

— Господа, — поднялся окружной исправник Барышников. — Я предлагаю доставлять за свой счет на каждый рабочий прииск журнал «Для всех». Прошу господ присутствующих вносить свою лепту в улучшение труда и быта приискателей.

А сейчас слово предоставляется нашему любезному и хлебосольному хозяину прииска «Степановск» Тонконогову. Прошу, Израиль Павлович.

— Считаю, что существующий порядок самообложения по восемь рублей пятьдесят копеек за фунт намытого золота не отражает истинного положения дел на промысле. Возьмем хотя бы дорогу. Я доставляю продукты для своих ста рабочих и другой тоже. Дорогой пользуемся в равной мере. Казак мне нужен, и другому тоже. Почему я должен платить больше, если я добываю металла больше? Ведь мне просто везет.

Такой порядок уплаты взносов должен быть взамен более справедливым и действенным. Ну, хотя бы с одного рабочего. Получается, что я золото добываю, а кто-то, прикрываясь своим наделом, выгодно перепродает всевозможным хищникам продовольствие и товары. А мне за него приходится платить взносы на ремонт дороги.

— От тебя дождешься, — заволновались, обособившись небольшой группой, мелкие золотопромышленники. — Наговоришь семь вёрст до небес и все лесом. Поди, спишь и думаешь, как бы переложить свои расходы по бюро с себя на плечи других предпринимателей.

— Господа! Прошу тишины! Так мы ничего не решим! — надрывался Барышников. Но его голос, что капля в море, растворился в общем шуме и гаме присутствующих

— Господа! Ведь это же только предложение. Обсудим и, если не подойдет, отклоним, — перекрывая поднявшийся шум, выкрикнул Гудков.

— Скажи, Павел Козьмич, сколько ты голосов имеешь? — спросил франтовато одетый, с дорогими перстнями на руках, здоровенный верзила, хозяин небольшого прииска Востротин. — Насколько мне помнится, — шесть. Саввиных сразу за пятерых голосует. Тонконогов и Кузнецов отхватили себе по четыре голоса. И все решающие. А мы здеся, сколь нас ни есть, только с совещательными. Так какого хрена ты нас уговариваешь? Кому дорога нужней? Тебе на шестнадцать, Саввиных на двадцать три прииска или мне на один? При всем к тебе уважении, Павел Кузьмич, с таким распределением решающих голосов мы категорически не согласны!

— Не кричи, Востротин. Тебя пока никто не обидел. Давай свои предложения о существующем порядке самообложения.

— Кто меня обидел, тот давно богу душу отдал, — самодовольно заметил Востротин. — А насчет голосов несправедливо. Не все нам совещаться. Пора тоже принимать решения во всех делах округа. Таким, которые помельче и добыча меньше, складаться надо.

— Это как же «складаться»?

— Иметь решающий голос в складчину. Ты добыл за истекший год десять пудов золота. Получил шесть голосов, и все решающие. Хитро придумано. Как тебе лучше, так и повернешь. Я добыл только семь фунтов золота. Значит, присутствую на съезде лишь с совещательным голосом. И нас таких, безголосых, наберется около сотни. И мы, хоть лбы разбей, все безголосые. Вот и я говорю, мои семь фунтов да у Павлова шесть. Вот вместях уже тринадцать. Значит, решающий голос есть. Я правильно говорю, господа совещательные золотопромышленники?

— Правильно! Режь правду-матку, Тимофей. Не все нам совещаться. Мы тоже желаем решать. (Распределение голосов на съездах золотопромышленников было следующим: 11 фунтов намытого золота давали один решающий голос, 23 фунта — 2 голоса, один пуд — 3 голоса, 2 пуда — 4 голоса. 9 пудов — шесть решающих голосов. Те золотопромышленники, на приисках которых добывалось меньше одиннадцати фунтов, участвовали на съездах только с правом совещательного голоса. — Прим. автора).

— Мы обсудим твое предложение, Тимофей Востротин, — заверил Барышников.

Востротин:

— Валяй, обсуждай. Да насчет дороги не забудь сказать. А то господин Яковлев на свой Почетно-гражданский прииск недавно драгу припер. Она, така махина, всю Климовскую дорогу посадила. Теперь по ней ни пройти ни проехать. Получается, что вместо рабочих на него драга будет трудиться. А платить за драгу не надо. Рабочих мало. У меня не хватает средств на драгу, дак я должен за него деньгу вкладывать? Нет уж, дудки, господа хорошие! Правильно, взносы платятся с фунта добытого золота. Более норматива добыл — значит, больше всяких машин понавез. Дорогу разбил. Ну и плати сколь положено.

— Верно, Тимофей! В самую точку! — одобрительно зашумели кругом.

Но Гудков, покрывая начавшийся снова шум, возразил:

— Неправильно, Востротин, понимаешь ситуацию. Скажи, куда идут средства от взносов? Для соблюдения законности. На содержание горного исправника, горной полиции, мирового судьи. Для содержания церковного притча, окружного врача. А теперь еще и на строительство камер для отсидки. Все это стоит до пятнадцати тысяч наличными в год. Сейчас решается вопрос о формировании летучего отряда казаков для поимки спиртоносов. Кому он будет нужен? Мне, если у меня будет работать драга? Или тебе, если у тебя около сотни рабочих на прииске? Драга, да будет тебе известно, не употребляет спирта. Далее, если у меня будут работать драги, нужна ли мне помощь врачебная? Или она нужнее тебе? Точно так же и мировой судья.

Гудков победоносно оглядел присутствующих. Крупные золотопромышленники согласно закивали головами.

— Господа, я, как распорядитель бюро золотопромышленников, заверяю вас в том, что мы постараемся не принимать ни одного решения в ущерб интересам остальных. Ваши предложения будут рассмотрены на очередном съезде в городе Красноярске. И, конечно, решены. Будут учтены интересы крупных и мелких золотопромышленников.

Теперь нам предстоит решить вопрос о формировании летучего отряда казаков для поимки спиртоносов. Господин окружной исправник, пожалуйста, выскажите свои соображения о количественном составе отряда.

— Господа золотопромышленники! — картинно раскланялся, ослепляя присутствующих своим парадным мундиром, Барышников. — Я уже имел честь сообщить свое мнение в бюро по этому вопросу. И теперь повторяю его на чрезвычайном съезде. Самым крупным очагом действия спиртоносов являются прииски Муроженской, Удерейской систем и Герасимо-Федеровского золотопромыслового общества. Снабжение спиртом работяг происходит в основном именно там. Территория довольно обширная. Поэтому количественный состав летучего отряда казаков должен быть не меньше тридцати пяти человек. Зона обслуживания отряда — Южно-Енисейский округ. Командовать им будет смелый и энергичный человек — урядник Байкалов. Срок службы его в этом году истекает. Поэтому необходимо сверх положенного довольствия и обмундирования назначить ему оклад. Но и за активную поимку спиртоносов наградные. Если вы ничего не имеете против, то формированием отряда и его экипировкой я займусь завтра же. Выяснено, что основную роль в снабжении спиртоносов играет Рыбинская казенная винная лавка. Съезду нужно обратиться в канцелярию его превосходительства генерал-губернатора Енисейской губернии с предложением о ее закрытии. Непонятно, почему медлит с решением этого вопроса бюро золотопромышленников?

— Уважаемые господа! Мнение окружного исправника не соответствует действительности, — снова поднялся Гудков. — Если лавку закроют, значит, нам придется доставать где-то кредит на покупку спирта. А он нам также очень необходим. Мы им снабжаем всех золотодобытчиков. Кроме того, нам необходимо доставлять и охранять его на месте. Погасить все затраты мы сможем лишь в том случае, если прекратим добычу металла. Но об это даже речи вести нельзя. Решайте сами, нужно ли ставить вопрос о закрытии Рыбинской винной лавки. Она снабжает не только спиртоносов, но и нас. Следует лишь организовать надлежащий контроль за работой этой лавки.

— Господа, — снова поднялся Барышников. — Нам предстоит решить также пенсионные дела. На имя съезда поступили заявления от пострадавшего старателя при обвале бани и взрывника, у которого динамитным патроном оторвана рука. Считает ли уважаемый съезд необходимым удовлетворить их прошение?

— Мне кажется, господа, — решил высказать свое мнение Саввиных, — отказать людям в пособии — это негуманно. Руководствуясь постулатами человеколюбия и разумными соображениями, следует удовлетворить просьбу пострадавших. А то у одного уже руки нет, а другой…

— Другому не нужно… — перебил Яковлев.

— Я не настаиваю, — миролюбиво согласился Саввиных. — Однако надо же человеку чем-то помочь!

— Что ему помогать? — снова перебил Яковлев. — Он уже отдал Богу душу.

Несчастный человек! Поторопился. О нем вспомнили. Очень хотели отнестись гуманно. Чуть было не назначили пособие при жизни. А ты, оторвав от семьи последние гроши, заплатил конторщику за написанное заявление. Наделал сильно занятым людям хлопот и ушел… В другой мир. Тем хуже для тебя!

…Гудели улицы лихими кучерскими песнями. Топали коваными сапогами казаки. Загоняли в казармы любопытного приискателя. Свистели розги, обрушиваясь на спины недовольных. Съезд продолжал работать. Господа золотопромышленники решали, какие ещё более действенные формы эксплуатации применить для того, чтобы обогатиться за счет увеличения добычи драгоценного металла.

Безымянный-4

ОТ РЕДАКЦИИ. Желающие оказать финансовую помощь в издании двухтомника романа-хроники «Золотой омут» могут обращаться в редакцию газеты «Красноярская версия» по тел. 8 (391) 2110790; 8-902-927-47-97, либо написав на электронный адрес: versia2004@mail.ru.

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | Ключевые слова: , | 1 комментарий

Один комментарий

  1. Если это замечательный фрагмент книги, то можно представить достоинство романа в целом. Большое спасибо автору Н.Николаеву за достоверное и талантливое художественно-хроникальное освещение событий в Красноярском крае на рубеже веков. Честно говоря, я не встречал ничего подобного об истинности положения дел в золотопромышленной отрасли. Мы привыкли судить по навязываемой информации о хозяевах приисков в бассейне Енисея как о меценатах и передовых промышленниках. А истинное лицо хищнической эксплуатации рабочих почему-то стеснительно замалчивалось. Я только из статьи узнал, что были порки рабочих, что даже запрещено было в отношении рекрутов. И истинная роль казаков — готовых за деньги и преференции от властей на карательные эксцессы. Это должно быть предупреждением об излишней героизации роли казаков и сегодняшней реанимации их непонятного статуса. Я знаком с сегодняшними приисковыми работами золотодобывающих артелей: многое изменилось в технике и быте, но всё равно труд рабочих на приисках очень тяжёл и малооплачиваемый, 5 месяцев оторванные от дома без какой-либо современной связи с семьёй. И доходы рабочих артели зависят не от труда вложенного, а от добычи золота — а это прерогатива организаторов производства и хозяев приисков.

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.