Тревожный звонок

Инцидент на Железногорской подстанции заставляет задуматься о серьезных вещах и начать открыто обсуждать вопросы, которые ставит перед нами ядерный проект Росатома

21 марта, около девяти часов, в Железногорске взорвалась трансформаторная подстанция. По сообщению очевидцев, взрыв произошел в той части города, где находится ОАО «Информационные спутниковые системы» имени академика М. Ф. Решетнева». В результате происшествия без энергоснабжения остались жилые дома (295 домов, 19 031 человек) старой части города, одна школа. Мы бы, возможно, и не стали заострять внимание на этом происшествии, но ведь Железногорск — это город повышенного внимания и повышенной нашей заботы. Именно поэтому сегодня мы дали возможность рассказать об этом жителя Железногорска Фёдора Марьясова.

В городе паники не было…

— Честно говоря, узнал об этом из новостных сообщений региональных СМИ. Я живу в новой части города, в районе Ленинградского проспекта, и чего-то особенного не заметил. Никаких перебоев с электричеством у нас не было. Никакого зарева пожара, никаких сирен.

— Как вы оцениваете ту шумиху, которая поднялась в СМИ по поводу этого инцидента?

Красноярск-26

— Это вполне можно понять. Помните, как несколько лет назад на котельной ГХК произошла утечка мазута, который, недолго думая, решили поджечь, чтобы спрятать концы в воду? Тогда над городом поднимался столб черного дыма, и многие тоже с тревогой смотрели в сторону дыма и переживали о том, не случилось ли чего страшного. Так и с этой аварией. Для средств массовой информации это хороший информационный повод. Чем страшнее картинка, тем больше внимания рядового обывателя удается привлечь. В городе никакой паники не было, и большая часть железногорцев получает информацию об инциденте из телевизора.

— То есть поводов для беспокойства нет?

— Относительно конкретно случившегося беспокоиться не о чем. Поврежденную подстанцию отремонтируют, и этот пожар быстро забудется. Но надо понимать, что мы получили очередной тревожный звоночек. Железногорцы и красноярцы, наконец, должны задуматься о более важных вещах, чем взрыв на подстанции…

Тонкий намёк…

— О каком тревожном звоночке вы говорите?

— Я имею в виду ядерный проект Росатома, который сегодня ударными темпами реализуется в Железногорске. Если мы будем и дальше безучастно относиться к своей судьбе, то в один прекрасный день мы все можем заплатить очень дорогую цену. И меня удивляет, почему региональные СМИ, поднимая шум вокруг пожара на подстанции, упорно не выносят на повестку дня вопросы, касающиеся проекта Росатома.

— Вы имеете в виду строительство ядерного могильника? Но какая причинно-следственная связь между аварией на подстанции и этим могильником?

— Никакой прямой причинно-следственной связи между подобными событиями нет и быть не может. Если только не брать в расчет символический тонкий намек на толстые обстоятельства. Будущему могильнику вообще по барабану отключения электричества и прочие коммунальные сбои. Могильник радиоактивных отходов (РАО) (не путать с облученными на АЭС тепловыделяющими сборками (ОЯТ)! — это подземный комплекс для хранения специальных бочек с остеклованными или зацементированными высокорадиоактивными отходами. Их планируют разместить в горной выработке и залить бетоном. Так что по ним хоть из пушек стреляй — не страшно. Реальную опасность представляет лишь диверсия. Например, если этот могильник специально подорвут, и РАО при взрыве вырвется на свободу. Но сбой электропитания никак будущему могильнику не повредит. Другое дело, что подобная авария, при условии цепочки сопутствующих аварий на дублирующих участках (например, с резервными генераторами), принципиально способна привести к нехорошим последствиям на других ядерных объектах горно-химического комбината. Там же не один ядерный объект. И помимо будущего могильника РАО есть действующие хранилища ОЯТ, и планируется строительство опытно-демонстрационного центра (ОДЦ). Так вот, сбой подачи электроэнергии как раз и способен принципиально привести к серьезной аварии на опытно-демонстрационном центре, с перспективами теплового взрыва и выброса высокотоксичных веществ в атмосферу. Также есть вопросы и к хранилищам ОЯТ. Там тоже могут возникнуть неприятности при определенной ситуации.

Нам Фукусима не нужна

— О какой ситуации вы говорите?

— Что такое хранилища ОЯТ? Их два. Одно в виде бассейна с водой, его называют «мокрым», и второе хранилище — так называемое «сухое». Сборки ОЯТ не просто радиоактивны, они еще и непрерывно греются, в них продолжается ядерный процесс. Поэтому их надо непрерывно охлаждать. В «мокром» хранилище сборки охлаждают водой, а в «сухом» обдувают воздухом. То есть, если вследствие какого-либо сбоя выключится охлаждение твэлов, из которых состоят сборки ОЯТ, то на хранилищах возникнет нештатная ситуация. И еще неизвестно, как с ней справятся специалисты ГХК. Мы же прекрасно помним, что произошло на Фукусиме. Там цунами вывело из строя источники электроснабжения АЭС, и пока искали и подвозили резервные электрогенераторы, в реакторе произошел разогрев среды, расплавились твэлы, и когда наконец подали воду для охлаждения, из-за высокой температуры произошло расщепление воды на кислород и водород, что в итоге и привело к взрыву…

— Честно говоря, о малоприятных вещах вы рассказываете. Неужели мы все сидим на пороховой бочке?

— Могу успокоить лишь тем, что у хранилищ ОЯТ есть некоторый запас по времени. Даже если произойдет сбой электропитания, то сразу ничего страшного не произойдет. По словам работников ИХЗ (изотопно-химический завод, фактически это и есть два хранилища ОЯТ — «мокрое» и «сухое»), обесточивание завода не приведет к мгновенным неприятностям. Твэлы еще некоторое время (двое-трое суток) выдержат. Они будут разогреваться, но без каких-либо серьезных последствий. Но если в течение этого времени не восстановится охлаждение, то твэлы будут разогреваться вплоть до расплавления. То есть, по примеру Фукусимы. Конечно, маловероятно, что на ГХК доведут ситуацию до такой крайней стадии. Но, к сожалению, мы все совсем недавно видели, как даже в технически развитой Японии, казалось бы, банальная проблема со сбоем подачи электропитания привела к непоправимым последствиям. А ведь японцы ядерной энергетикой не первый год занимаются, тем более, на собственной шкуре испытали все прелести радиации. Почему я и говорю, что инцидент на Железногорской подстанции — это своего рода тревожный звоночек, который заставляет задуматься о серьезных вещах. Задуматься о жизни.

Пора открыто обсуждать проблемы и риски

— А к каким возможным последствиям могут привести подобные аварии? К чему следует готовиться красноярцам?

— Не надо ни к чему готовиться. Надо, наконец, региональным СМИ и депутатам всех уровней заняться вопросами, которые ставит перед нами ядерный проект Росатома. Пора начать открыто обсуждать имеющиеся проблемы и возможные риски. Не прятать голову в песок, уходя от проблемы, или пытаться на конъюнктуре зарабатывать себе какие-то дивиденды. Надо занять четкую позицию по целому ряду непростых вопросов. Например, нужен ли красноярцам под боком крупнейший в мире могильник ядерных отходов. Стоит ли позволять Росатому утилизировать на красноярской земле оружейный плутоний. Разрешать ли строительство завода по переработке ОЯТ. И пр. и пр. Просто надо себе отдавать отчет, что если случится непоправимое, то последствия могут быть ужасающими. Например, если произойдет тепловой взрыв от перегрева среды на ОДЦ, то в атмосферу может быть выброшено такое опасное вещество, как плутоний. Всего 1 грамм плутония из облученного твэла способен обеспечить предельно допустимое годовое облучение для 40 миллионов человек. На ГХК этого плутония, как в чистом виде, так и содержащегося в ОЯТ — десятки тонн…

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | Ключевые слова: | Написать комментарий

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.