Три капитана, или Где искать следы затерянной экспедиции?

Тайна исчезновения отважных исследователей Арктики под руководством Владимира Русанова на островах Карского моря и на Таймыре

«Бороться и искать, найти и не сдаваться» Альфред Теннисон

Этот девиз высечен на памятном кресте, установленном на мысе Хижина в честь полярного исследователя Роберта Скотта и его товарищей, погибших в 1912 году во время обратного пути с Южного полюса.

Вместо предисловия

Прошел 2012 год, наступил 2013-й, затем — 2014-й. Знаковые годы. Сто лет назад — это годы насыщенные событиями: весь мир будоражила судьба трех российских полярных экспедиций, исчезнувших в бескрайних просторах ледяной Арктики. К сожалению, современная Россия, занятая как всегда собственными проблемами, очень вяло отреагировала на эти знаковые даты. Мы сами себе внушаем как высочайшее современное достижение России полеты на Северный полюс, авиационное обеспечение высокоширотных экспедиций — так это на современной технике! Да и организуются они сегодня на частные средства меценатов, часто просто отмывающих деньги, полученные сомнительными способами. А где сегодня государство Россия в Арктике? Давно ушли в прошлое походы атомных ледоколов к Северному полюсу. А что, России, претендующей на большую часть бассейна Северного Ледовитого океана, не нужны дальнейшие исследования собственной территории? Или ждем глобального потепления, когда уйдут в небытие полярные льды и плавать в Арктике будем как по Средиземному морю?

Старая Россия думала несколько иначе и сто лет назад организовала одновременно несколько морских полярных экспедиций в июле-августе 1912 года. В результате были обследованы огромные просторы Арктики от Берингова пролива до Шпицбергена, открыты и присоединены новые земли, в частности — архипелаг Северная Земля, доказана возможность плавания северным морским путем, о чем говорил еще М. Ломоносов. Не все экспедиции были успешными, и судьба трех из них до сих пор тревожит неравнодушных. Они ушли в плавание почти одновременно и практически в один и тот же год полностью или частично исчезли в арктическом безмолвии. Это экспедиции под руководством полярных исследователей, к тому времени уже знаменитых, Г. Я. Седова, Г. Л. Брусилова и В. А. Русанова.

Георгий Яковлевич Седов

Георгий Яковлевич Седов

Георгий Львович Брусилов

Георгий Львович Брусилов

Владимир Александрович Русанов

Владимир Александрович Русанов

Я не ставлю целью подробно останавливаться на жизнеописании этих личностей, их биографии, за исключением последних дней (лет) жизни, — они достаточно освещены во множестве работ другого направления исследования. Хотелось бы обратить внимание на некоторые совпадения в истории их последних экспедиций.

Собирательный образ капитана Татаринова

В 2012 году сразу несколько телевизионных каналов транслировали две киноверсии романа Вениамина Каверина «Два капитана», что было, пожалуй, единственным косвенным упоминанием о героической и трагической судьбе трех полярных экспедиций под руководством Седова, Брусилова и Русанова. Ведь, если внимательно вчитываться в строки этого романа и сопоставить с биографиями и целями их полярных экспедиций, будет понятно: капитан Иван Татаринов — это собирательный образ из трех реально существовавших героев, а приключения, путешествия и открытия литературного Татаринова — это синтез трех гидрографических экспедиций, правда, добавлена история с открытием Северной Земли, в чем заслуга фактически не менее знаменитого полярника Б. Вилькицкого.

Но В. Каверин жил в советское время, и упоминать достижения экспедиции Вилькицкого было тогда небезопасно, т. к. в ее составе была одна не менее знаменитая историческая личность — А. Колчак, будущий адмирал и Верховный правитель России, а открытый архипелаг первоначально был назван именем Николая Второго. Да и сам Б. Вилькицкий был по другую сторону противостояния в Гражданскую войну.

Борис Андреевич Вилькицкий

Борис Андреевич Вилькицкий

Итак, образ капитана Ивана Львовича Татаринова напоминает о нескольких исторических аналогиях. В 1912 году в арктическое плавание бассейна Северного Ледовитого океана отправились три русские экспедиции: на судне «Св. Фока» под командованием Георгия Седова, на шхуне «Св. Анна» — руководил Георгий Брусилов и на шхуне «Геркулес», возглавляемой Владимиром Русановым. В романе «Два капитана» описание судьбы экспедиции на шхуне «Св. Мария» фактически повторяет судьбу, время и маршрут брусиловской «Святой Анны» и его команды. Внешность, характер и взгляды капитана Татаринова роднят его с Георгием Седовым. Даже в кинофильмах портрет Татаринова — это почти копия Г. Седова. А вот книжные поиски экспедиции капитана Татаринова напоминают о подлинных планах и намерениях Русанова. И мятежный характер Русанова, его революционная деятельность, обостренное чувство социальной несправедливости в большей степени соответствуют образу литературного героя, а скорее, наоборот, герой книги списан с реально существовавшего Русанова. Вот и судьба персонажа романа штурмана «Св. Марии» Ивана Климова перекликается с подлинной судьбой штурмана «Святой Анны» Валериана Альбанова.

Владимир Русанов: талантливый геолог, смелый исследователь

Но нужно вернуться к основной цели — дополнить известные исторические факты экспедиции В. Русанова собственными исследованиями и заключениями. Но чтобы отделить личность Русанова от его искусственного литературного прообраза, пожалуй, следует упомянуть несколько исторических фактов его биографии, о научных заслугах, характеризующих эту неординарную личность, цели и ход подготовки экспедиции, о его соратниках по экспедиции. Иначе для читающего эту статью и ранее малознакомого с историей этой экспедиции и с ее руководителем будет странным такой интерес именно к этим историческим фактам, хотя подобных экспедиций с трагическим и более благоприятным финалом имеется неописуемое количество.

Справедливости ради нужно сказать, что о В. Русанове и его последней экспедиции написано много работ научного и публицистического характера. Список, составленный библиографом Л. В. Елистратенко, насчитывает 68 опубликованных работ по биографии В. Русанова и его последней экспедиции, а если учесть отдельные публикации в периодической печати, цифра превысит сотню. Вряд ли я смог бы добавить что-либо существенное в его биографию от даты его рождения до начала конечного этапа экспедиции на шхуне «Геркулес» (боте, как называют это судно некоторые исследователи, хотя это неверно: на «Геркулесе» было две мачты, по парусному вооружению это шхуна-куттер (тендер), а бот — это одномачтовое судно).

Шхуна «Геркулес»

Шхуна «Геркулес»

Но вернемся к Владимиру Русанову. Он не был по профессии ни моряком, ни военным, поэтому должность и звание капитана — это не к нему. Это был талантливый геолог и географ с мировым именем, внесший огромный вклад в отечественную и мировую науку. Я не буду подробно излагать его биографию — она хорошо задокументирована и известна. Даю только отдельные характерные фрагменты.

Владимир Русанов — участник подпольного марксистского кружка во время учебы в семинарии, член социал-демократического «Рабочего Союза», на курсах вольных слушаний Киевского университета неоднократно подвергавшийся преследованиям властей мерами заключения под стражу и ссылкам. Неугомонная личность В. Русанов даже в ссылке занимается исследованиями геологии и географии Вологодчины и Пермского края, но путь ему в образование и науку в России закрыт по причине его революционной деятельности, и в 1903 году он уезжает во Францию, где блестяще заканчивает университетское обучение в Сорбонне.

По возвращении этот талантливый геолог и географ с уже состоявшейся научной известностью в зарубежье, как ни странно, получает в России благосклонное отношение и содействие его намерениям исследования Новой Земли. Он четырежды организовывал экспедиции на Новую Землю, результаты которых были впечатляющи. В. Русанов выступал с рядом лекций, докладов и статей, привлекших внимание общественности к Арктике. Особенно его беспокоила судьба Новой Земли. «Печальная картина на русской земле, — писал Русанов. — Там, где некогда в течение столетий промышляли наши русские отважные поморы, теперь спокойно живут и легко богатеют норвежцы».

Эти экспедиции принесли Русанову славу талантливого геолога и смелого исследователя, результаты исследований на Новой Земле и в Арктике стали основой его фундаментальных научных трудов по геологии и геофизике. Вот и первая часть последней его экспедиции, закончившаяся трагическим финалом, преподнесла России угольные залежи на Шпицбергене (старорусское название — Грумант), которые до сих пор разрабатываются нашими российскими предприятиями, и если экономика добычи сомнительна, то присутствие России как государства на чужой территории — это уже стратегия. Вот вам и характеристика истинного патриота Родины, выдавленного в свое время властями из России.

Слишком схематично и коротко — о биографии Русанова, но даже это скромное резюме говорит о значении его как личности, ученого и исследователя, которому государство Россия многим обязана. Сделаю одно отступление: на одной из передач на телевизионном канале «Культура» в дискуссии о современной роли Че Гевары писатель А. Кабаков высказал тезу, что революционер — это интеллигент с большим сердцем, но лишенный ума, что умные люди вместо революции занимаются трудом. Вряд ли можно обвинить ученого В. Русанова в отсутствии ума, да и сделали эти две личности для своей родины и братского им народа столько — дай бог каждой писательской братии, и что существовавший «умный» планктон и современные мимикрии справедливо будут забыты. А большое сердце — разве это плохо?

Экспедиция в океане

В июне 1912 года из Архангельского порта вышла зверобойная шхуна «Геркулес». По заданию правительства (Министерства внутренних дел) России 14 полярников, находящихся на ее борту, должны были «застолбить» на «ничейном» архипелаге Шпицберген месторождения каменного угля. Экспедиция сулила России большие деньги.

Моряки предсказывали «Геркулесу» многие беды, поскольку на корабле была женщина. Ее звали Жюльетта Жан, она была француженкой и полноправным членом экспедиции и экипажа шхуны — врачом и геологом. Еще она была влюблена в русского полярника Владимира Русанова, возглавляющего экспедицию. Они познакомились в Сорбонне, где вместе учились, а по возвращении из плавания собирались пожениться. Два года назад им пришлось отложить свадьбу из-за четвертой по счету экспедиции Владимира на Новую Землю, во время которой он первым обошел ее северный и южный острова, нанес на карту неизвестные бухты, горы и ледники. В этот раз Жюльетта не захотела расставаться с Владимиром: они не верили в приметы.

«Сегодня я пересяду на свое судно «Геркулес», — писал Владимир Александрович Русанов матери. — Все готово к отъезду, все хорошо подготовлено, нас — четырнадцать. Если до ноября не возвращусь, значит, мы зимуем во льдах. Будьте покойны за нас!».

Вопреки предсказаниям, плановая часть экспедиции оказалась фантастически успешной. Выйдя 26 июня (по старому стилю) 1912 года из Александровска-на-Мурмане (ныне город Полярный), шхуна «Геркулес» через неделю подошла к западной стороне Шпицбергена. Отсюда был осуществлен переход через южные районы архипелага. Здесь удалось обнаружить богатые залежи каменного угля. Было установлено без малого 30 заявочных столбов, закреплявших за Россией право на добычу угля. Работы на Шпицбергене продолжались шесть недель. Экспедиция завершилась успешно. Можно было возвращаться к родным берегам и плыть обратно в Архангельск. Но случилось то, чего никто не ожидал. Русанов, Жюльетта и еще девять человек самовольно, без разрешения Министерства внутренних дел — организатора и куратора экспедиции, ушли на «Геркулесе» по северным морям за дальнейшими полярными исследованиями и приключениями. Путешествие было чистой авантюрой и самоуправством, но в случае удачи все сошло бы Русанову с рук.

С документами и отчетами о первом этапе экспедиции на норвежском судне через Мурманск вернулись трое русановцев, не пожелавших продолжать путь. Еще позднее на материк передали странную телеграмму, оставленную Русановым в становище ненцев Маточкин Шар: «Юг Шпицбергена, остров Надежды окружены льдами. Занимались гидрографией. Штормом отнесены южнее Маточкина Шара. Иду к северо-западной оконечности Новой Земли, оттуда на восток. Если погибнет судно, направляюсь к ближайшим по пути островам: Уединения, Новосибирским, Врангеля. Запасов на год. Все здоровы. Русанов» (Визе, 1948, с. 108). Эта телеграмма была доставлена судном «Ольга Константиновна» в Архангельск и 4 сентября (23 августа старого стиля) 1912 года поступила к управляющему делами архангельского губернатора Г. А. Садовскому (достаточно быстро — всего за четверо суток). С тех пор о судьбах русского полярника, влюбленной в него отважной француженки и еще девяти человек ничего не известно. Предсказание сбылось!

Рискованный план

Что-то в телеграмме, принятой на материке, не так — и со смыслом, и с грамматикой. Судя по тексту, проект телеграммы написан на Новой Земле, куда шхуна подошла от Шпицбергена через восемь дней. Зачем несвязанно описывать события на Шпицбергене и с синтаксическими ошибками. Куда намеревается отправиться шхуна «Геркулес» с участниками экспедиции Русанова? Ответ не так очевиден, как кажется из его процитированной телеграммы. Потому что есть два предположения о намерениях руководителя экспедиции. Очень смущает фраза «если погибнет судно». А если не погибнет? Литературная небрежность — не в стиле В. Русанова, значит, оригинальный текст был произвольно изменен. Это несоответствие в телеграмме 100 лет смущает специалистов и является яблоком раздора.

К плану В. Русанова в соответствие тексту  оставленной записки

К плану В. Русанова в соответствие тексту оставленной записки

Так вот, если погибнет судно — экспедиция почти обречена, потому что к пешему переходу она не была готова: на борту не было ни собак, ни саней, ни другого специального обеспечения. Убедительное тому подтверждение — экспедиция Джона Франклина (1845-1847 гг.) по отысканию Северо-западного прохода из Атлантического океана в Тихий океан. Тогда членам команды двух судов пришлось по льдам и заснеженной тундре пешком идти сотни миль, в качестве грузового транспортного средства — бортовые шлюпки, а члены экипажа — в качестве тягловой силы. Но там экспедиция по численности более чем в 10 раз превосходила экспедицию Русанова.

И всё, в конечном итоге, зависит от того, в какой географической точке закончится морское путешествие, насколько далеко экспедиция окажется от обитаемых районов — где можно было рассчитывать на помощь. Длина морского маршрута от Маточкина Шара до о. Уединения в Карском море составляет примерно 990 км. Если взять половину этого пути (490 км), т. е. предполагаемое место потери судна, добавить 1513 км до Новосибирских островов и плюс еще 1350 км до о. Врангеля, мы получаем, по самым скромным подсчетам, 3350 км пешего пути, если верить буквально тексту полученной телеграммы. Г. Седову не удался поход до Северного полюса на ездовых собаках, от которого он находился в шестистах километрах, а ведь еще в Архангельске, во время подготовки обеих экспедиций, публичное выступление В. Русанова с критикой этого плана Г. Седова стало причиной натянутых отношений двух знаменитых полярников.

А что представлял оптимальный вариант маршрута Русанова? Здесь есть две версии. Видимо, в записке, оставленной Русановым в становище Маточкин Шар, появилась неточность, вызванная или поспешностью написания, или искажением оригинального текста. Скорее всего, отсутствует частица «не» во фразе «если погибнет судно…». Еще как-то можно понять и допустить маршрут к острову Уединения, но пройти пешим несколько тысяч километров по Арктике до Новосибирских островов и острова Врангеля — это за рамками фантазии, вряд ли Русанов был настолько наивен. Но вот тут-то и нужно обратиться к предыдущим письмам и высказываниям Русанова.

Еще до плавания на Шпицберген в своей статье «План шпицбергенской экспедиции» Владимир Александрович писал, что рассматривает ее как «небольшую первую пробу». А говоря о «Геркулесе», утверждал, что «с таким судном можно будет широко осветить и быстро двинуть вперед вопрос о Великом северном морском пути — пройти Сибирским морем из Арктического в Тихий океан». Одним словом, уже тогда у Русанова зрел план после завершения работ на Шпицбергене отправиться к Новой Земле и далее — на восток. Значит, Русанов даже не предполагал и не рассматривал пессимистический вариант гибели судна, и телеграмма, доставленная на материк, имеет существенную неточность.

Ранее поглощенный проблемами Северного морского пути Русанов в статье «Возможно ли срочное судоходство между Архангельском и Сибирью через Ледовитый океан?» изложил план сквозного плавания. «До сих пор, — писал он, — с непоколебимым и непонятным упорством стараются пройти в Сибирь… возможно южнее: через Югорский Шар, через Карские Ворота, в более редких случаях — через Маточкин Шар. Я предлагаю как раз обратное. Я предлагаю огибать Новую Землю как можно севернее…». Ниже он продолжает: «Нужно иметь в виду, что направление течений северной части Новой Земли до сих пор остается необследованным и что мои предположения на этот счет являются гипотетическими. Вот почему выяснение этого капитального вопроса, по моему мнению, должно составить самую главную задачу Новоземельской экспедиции в 1910 году. Эта экспедиция должна будет окончательно выяснить вопрос о том, насколько удобен предлагаемый мною торговый путь в Сибирь».

Как ни странно, Русанов в своих интуитивных заключениях, основанных на громадном опыте ученого, был прав, и это очевидно сегодня. Центральная и южная части Карского моря почти круглогодично забиты льдами, что подтверждено было последующими исследованиями, и надо отдать должное мореплавателям Мангазеи, водившим в далеком прошлом суда по южной части Карского моря через пролив Югорский Шар. По контрасту с соседним Баренцевым морем моряки прозвали Карское море «ледяным мешком» и «ледяным погребом». У восточных берегов Новой Земли находится Новоземельский ледяной массив, растаивающий только к концу лета. В прибрежной же зоне северной части острова припайные льды летом взламываются и тают, поэтому северный маршрут был, по мнению Русанова, более предпочтителен.

Снова обратимся к процитированной выше статье Русанова, там он дважды упоминает о необходимости нахождения более удобного пути из Архангельска в Сибирь. Но критикуемый им уже существовавший маршрут связывал Архангельск с конкретным ориентиром — устьем Енисея. Значит, возможна первоначальная цель Русанова — новый маршрут в Енисей через северную оконечность Новой Земли. Но тогда, сопоставляя этот план с текстом последней оставленной записки, проявляется основной грандиозный план Русанова: сначала по северной части Карского моря достичь устья Енисея, а затем идти на север и восток — к Тихому океану через Берингов пролив.

Видимо, основанием служило предположение, что севернее Таймыра сплошной океан с благоприятной ледовой обстановкой, схожей с северной частью Карского моря, и Гольфстрим еще имеет влияние на смягчение ледовой обстановки, делая её проходимой для неледокольных судов. Мог ли он предполагать, что на его пути будет Северная Земля, открытая только в 1913 году экспедицией Б. Вилькицкого. Этот архипелаг формирует уже другую гидрографическую и ледовую обстановку, да и существующий пролив Вилькицкого очень редко очищается ото льда, и пройти его судам неледокольного класса — большая удача и везение.

О том, что предполагаемый маршрут к Новосибирским островам, а затем к — острову Врангеля на деревянной шхуне, вполне реализуем за две навигации, Русанов был уверен. Еще в 1878 г. швед Эрик Норденшельд неожиданно прошел в одну навигацию почти весь Северный морской путь, обогнув северную оконечность Евразии — мыс Челюскин (первое достоверное плаванье мимо него) — и зазимовав у берегов Чукотки.

За 11 лет до Русанова похожий поход осуществил такой же, как он, российский романтик, геолог и путешественник барон Эдуард Васильевич Толль. 21 июня 1900 года на яхте «Заря» Э. Толль вышел из Кронштадта и к осени достиг северо-западного побережья Таймыра. Дальнейшему морскому путешествию помешало скопление льдов, и его экспедиция вынуждена была остановиться на зимовку; такая вынужденная стоянка, которую Толль провел с огромной пользой для науки и практических результатов, продлилась до сентября 1901 года, когда появилась возможность яхте «Заря» пройти траверзом мыса Челюскин на восточное побережье Таймыра. Хотя основной целью предпринимаемой бароном Толлем экспедиции была гипотетическая «Земля Санникова», он успел сделать серьезную заявку на географическое открытие на территории нынешнего Красноярского края: Толль, исследуя геоморфизм складчатых пород на мысе Челюскин, утверждал, что где-то недалеко в океане напротив Таймыра находится большой островной участок суши, что было подтверждено в 1913 году Б. Вилькицким, ныне это архипелаг Северная Земля. Толль очень переживал, что роль России недостаточна в расширении географических исследований сопредельных океанских территорий, когда за россиян это делают иностранцы, в частности, он очень болезненно воспринял открытие американцем Де Лонгом трех островов севернее Восточно-Сибирского архипелага: Беннетта, Генриетты и Жанетты. С острова Беннетта Э. Толль ушел в последний путь, и, к сожалению, как и с судьбой В. Русанова, где встретил свою смерть Э. Толль и где его могила — до сих пор неизвестно.

В 1902 году Э. Толль вместе с несколькими единомышленниками без вести исчез в бескрайних просторах Арктики, но оставил громадный след в истории полярных исследований. Не правда ли, эти две личности поразительно схожи между собой целеустремленностью, глубокими знаниями, научной деятельностью, истинным патриотизмом и трагическими судьбами.

Барон Эдуард Васильевич Толль

Барон Эдуард Васильевич Толль

Фритьоф Ведель-Ярлсберг Нансен

Фритьоф Ведель-Ярлсберг Нансен

У Русанова был еще один замечательный ориентир, убеждающий в реальности задуманных им планов, — Ф. Нансен. Этот норвежский мореплаватель и полярный исследователь за одну летнюю навигацию 1893 года на трехмачтовой шхуне «Фрам» прошел путь из Норвегии через Югорский Шар и Карское море и вышел в море Лаптевых, на что Толлю впоследствии потребовалось больше двух лет. Ему не удалась попытка достичь Северного полюса, но ему с напарником практически без запаса провианта пришлось выживать в Арктике два суровых года — две зимовки подряд.

Нансен был конкурентом и оппонентом В. Русанова в путешествии на Шпицберген, это было своеобразное соревнование — кто раньше высадится на архипелаг, найдет и застолбит угольные месторождения. Кстати, Ф. Нансен, этот выдающийся полярный исследователь, посещал и Красноярск, о чем напоминает мемориальная доска, установленная на стене старинного дома на перекрестке улиц Сурикова и Карла Маркса, прошел Енисеем до Диксона.

Сделаем свое заключение по предпринимаемой Русановым второй части экспедиции: его намерение выхода в море Лаптевых не было авантюрой — скорее экстремизмом, и о том, что он был реалистом и предполагал не самый оптимистический исход, говорит фраза из записки, что на шхуне запасов на целый год. Кроме того, ему были известны склады-депо продовольствия и угля, которые создал по побережью Таймыра его предшественник Э. Толль еще в прошлом веке.

Остается вопрос: а было ли у Русанова намерение сначала идти к устью Енисея, а потом на восток, в море Лаптевых? К сожалению, этому нет документального подтверждения, но такой маршрут прохода за одну навигацию, если повезет, неледокольному судну вполне осуществим, учитывая опыт предшественников — Ф. Нансена и Э. Толля. Если бы… Если бы Русанов не был истинным исследователем и не пошел к конечной цели не через пролив Югорский Шар, а северным путем, огибая Новую Землю.

Друзья и соратники В. Русанова в его последней экспедиции

На дворе был двадцатый век, и кажется, что все организационные процедуры экспедиций, спонсируемых государством, разработаны и запротоколированы до мельчайших подробностей. Кажется, нет ничего проще: поднять государственные архивы и узнать список личного состава экспедиции В. Русанова на шхуне «Геркулес». Да, и тогда существовала контрактная система, договоры с членами экспедиции оформлялись документами. Но в нашем случае не тут-то было. Сегодня нам так ненавистен «бюрократизм», и мы скорее в восторге от «либерализма», но в дальнейшей судьбе экспедиции В. Русанова либерализм сыграл злую шутку.

Вы только представьте себе, что такой департамент, как Министерство внутренних дел, являясь инициатором и финансистом экспедиции на Шпицберген, освободил себя от протокольных формальностей — все операции по обеспечению экспедиции были переданы В. Русанову, и даже не требовалось представления отчетов. Для нас сегодня это непостижимо. Но это так и было. На казенные деньги В. Русанов лично подобрал в Норвегии зверобойное судно, подходящее для плавания в Арктическом бассейне, снаряжал экспедицию и комплектовал личный состав и заключал с ними договоры.

К сожалению, В. Русанов перед началом экспедиции не оставил на материке отчетов по комплектованию экспедиции, и список личного состава его потомкам приходилось восстанавливать по косвенной информации. Вот с такой проблемой столкнулся и я, когда начал собственные исследования маршрута и судьбы экспедиции В. Русанова. И хотя основной объем моих исследований методом планшетного сканирования был выполнен, я долго не мог приступить к завершению описательной части. Задача-максимум, которую я себе поставил, — определить последнее местопребывание каждого члена потерянной экспедиции — оказалась достаточно проблематична. Бесполезно было обращаться в краевые архивы и библиотеки, пришлось наладить связь с теми, кто этим вопросом занимался долгое время и профессионально — как историк, писатель, журналист и путешественник. Огромная благодарность таким известным личностям, как полярные путешественники и писатели Д. Шпаро и А. Шумилов, полярный исследователь и журналист В. Сальников, писатель В. Корякин, краевед В. Антонов, ветеран авиации Р. Буйнов, морской капитан, ветеран Г. Бурков, а также орловский дом-музей «В. Русанов».

В результате сомнений и сопоставлений разрозненных сведений и появился полный и, как я думаю, точный списочный состав экспедиции, что, к моему удовлетворению, подтвердилось ранней публикацией статьи «Люди Русанова» Д. Шпаро и А. Шумилова в журнале «Вокруг Света» № 11 (2470) за ноябрь 1979 года. Я не был разочарован таким открытием, потому что, пока я до статьи добрался, перечитал огромное количество материалов об экспедиции В. Русанова, я как бы стал жить их жизнью и переживать за их судьбы, что позволило мне делать некоторые психологические заключения о влиянии каждого участника на судьбу экспедиции.

Итак, по моему убеждению, полный и точный список участников последней экспедиции В. Русанова, которые ушли на Шпицберген из Александровска-на-Мурмане в июне 1912 года на шхуне «Геркулес»:

Русанов Владимир Александрович — начальник экспедиции. Кучин Александр Степанович — помощник начальника экспедиции, капитан «Геркулеса». Самойлович Рудольф Лазаревич — горный инженер. Сватош Зенон Францевич — зоолог. Жюльетта Жан-Соссин — врач, геолог. Белов Константин Алексеевич — помощник капитана, штурман. Семенов Константин Алексеевич — ст. механик. Попов Александр Яковлевич — матрос-боцман. Черемхин Василий Тимофеевич — матрос. Быковский Федор Александрович — младший помощник механика. Попов Василий Григорьевич — матрос. Чухчин Александр Спиридонович — матрос. Раввин Алексей Андреевич — матрос. Ермолин Федор Михайлович — матрос.

Прямо скажем, В. Русанов собрал в экспедицию одних из самых лучших специалистов. Этому способствовал авторитет Русанова как полярного исследователя с огромным практическим опытом, доверие к нему правительства и способность увлекать людей своими идеями. Причем руководителю экспедиции был предоставлен своеобразный «карт-бланш» — Русанов не был ограничен в назначении денежного вознаграждения членам своей команды. Представьте себе, что простому матросу, об этом писал в письме матери матрос В. Черемхин, месячное содержание было назначено 60 рублей — деньги огромные для простых людей. Обратите внимание на качественный состав: все нижние чины экипажа, матросы, были выпускниками мореходных школ, опытные, не раз выходившие в арктические моря, закаленные морально и физически.

Я не ставлю для себя невыполнимой миссии — представить в формате газетной статьи биографии каждого участника экспедиции, я думаю, это предмет для писательского таланта, на который я не претендую, да и не это основная цель моих исследований. Я уже упоминал, что Русанов сформировал блестящий состав экспедиции, который смог бы обеспечить успех его самых невероятных мероприятий. А главное, это были настоящие единомышленники, что требуется для экстремальных путешествий. Правда, у троих из четырнадцати было несколько критическое отношение к непонятным для них мероприятиям, и они покинули шхуну еще в Шпицбергене — это Р. Самойлович и З. Сватош, они, возможно, не видели своего места на новом этапе экспедиции, и боцман А. Попов, который сослался на возраст и здоровье.

Но о помощнике руководителя экспедиции, капитане шхуны «Геркулес», от которого во многом зависела судьба экспедиции, — об Александре Кучине, необходимо представить несколько характерных деталей его биографии. «…Ближайшим помощником Русанова стал 24-летний Александр Степанович Кучин, капитан «Геркулеса». Потомственный моряк, выпускник Архангельского торгово-мореходного училища, Кучин с детства познакомился с морем. Плавал на рыбацких судах, часто бывал в Норвегии. В 18 лет, кстати, он составил «Малый русско-норвежский словарь». Как и Русанов, Кучин участвовал в практической революционной работе — переправлял из Норвегии в Россию большевистскую литературу. Кучин был единственным иностранцем на борту амундсеновского «Фрама» во время плавания 1910-1911 годов. Настойчивый, увлеченный наукой русский юноша включен в экспедицию вопреки решению норвежского парламента, по рекомендации самого Фритьофа Нансена» (Д. Шпаро и А. Шумилов).

Капитан шхуны «Геркулес» Кучин Александр Степанович

Капитан шхуны «Геркулес» Кучин Александр Степанович

Врач, геолог экспедиции Жюльетта Жан-Соссин

Врач, геолог экспедиции Жюльетта Жан-Соссин

Кучин еще на том самом «Фраме» приобрел опыт плавания в приполярных льдах Антарктиды, и этот опыт — лучше знаний любых кабинетных ученых, хотя его теоретические работы по океанографии признаны мировой наукой выдающимися. Такой специалист был для Русанова и его экспедиции настоящим везением.

И еще немного о личностях: «злой рок на корабле» — Жюльетта Жан-Соссин. К 1912 году она окончила естественный факультет Парижского университета, трудилась над диссертацией на степень доктора геологии и училась на втором факультете университета — медицинском. Ведь это не просто женщина на корабле, а неоценимый специалист, интеллектуал. Да и причем тут женский пол, мало ли на свете предубеждений? А русское имя женщины Марии Прончищевой вам ни о чем не говорит? Посмотрите на географическую карту Таймыра — там бухта и мыс носят ее имя (правда, настоящее имя жены и соратника мореплавателя и полярного исследователя Василия Прончищева — Татьяна).

Начало исследований и прыжок в неизвестность

Из писем членов экипажа «Геркулеса» к родным, из рассказов их родственников следует, что никто из участников экспедиции, кроме самого Русанова, Кучина и Жюльетты Жан-Сессин, отправляясь на Шпицберген, не знал толком, куда конкретно и на какой срок уйдет в Ледовитый океан «Геркулес». Да и сам Русанов принял окончательное решение о дальнейшем маршруте экспедиции только на Новой Земле. Точно установлено, что 18 августа 2012 года шхуна «Геркулес» с членами экспедиции В. Русанова еще находилась в проливе Маточкин Шар, а затем ушла на запад, но дата, когда шхуна вышла в Баренцево море, не указывается ни в одном доступном источнике. Точно только одно: после 18 августа 1912 года экспедиция на долгие годы растворилась во времени и пространстве.

Исследования проводились методом планшетного сканирования, о котором упоминалось в одном из выпусков «Красноярской версии» («КВ» № 248 от 01.08.2012 г. — Прим. ред.). Причем, чтобы на исследования не влияла уже имеющаяся опубликованная информация, я начинал работу до начала детального изучения архивных источников и публикаций на эту тему других авторов, некоторые из них побывали на памятных местах экспедиции Русанова. Целью моего исследования было восстановить маршрут, уточнить или исключить версии, предлагаемые другими авторами. На графическом рисунке представлен обобщенный результат исследований, так схематично выглядит маршрут шхуны «Геркулес». По естественным причинам все используемые фрагменты я показать в этой работе не смогу, иначе газетная статья превратится в географический атлас с беллетристическими комментариями.

Восстановленная  схема маршрута шхуны «Геркулес»

Восстановленная схема маршрута шхуны «Геркулес»

Читающим этот материал я должен сказать, что для построения такой демонстрационной схемы понадобилось создать и исследовать не менее трех десятков фрагментов с максимальным разрешением. Для этих целей удобно было воспользоваться программой Интернета Google earth, дающей разрешение изображения поверхности Земли до десятка метров на сантиметр, возможность применения координатной сетки в качестве опорных точек, определение точных координат и графическое построение маршрутов. Конечно, для наглядности лучше подходят топографические карты, выполненные геодезистами, но применение их связано или с ограничением доступа к ним, или это карты с неудовлетворительным масштабом.

Схема маршрута в общих чертах совпадает с графикой, приводимой в публикациях Д. Шпаро и А. Шумилова. Но эти исследователи восстанавливали маршрут на основании обнаруженных артефактов, я же искал материальный информационный объект — маршрут, спроецированный на поверхность Земли. Главные различия на схеме-карте помечены овалами. Западный (левый) овал выделяет часть начального маршрута, и такой зигзаг указывает на то, что шхуна «Геркулес» не смогла сразу идти на север вдоль побережья Новой Земли, а какое-то время уходила на юг — видимо, огибала паковый лед, прибитый течением к побережью. Правый овал выделяет восточную часть маршрута шхуны, означающую два варианта: либо судно шло по плану Русанова в море Лаптевых, огибая Таймыр, либо льды, нагнанные в центральную часть Карского моря, диктовали маршрут направления движения на восток. На знаковых участках маршрута я буду еще отдельно останавливаться и пояснять, в чем их особенность и какая в них информация о судьбе экспедиции. А вначале общая характеристика построенного маршрута.

Вернемся к начальному пути маршрута экспедиции. К началу движения шхуны (примерно 18 августа 1912 года) путь на север вдоль Новой Земли был осложнен присутствием ледяных полей, поэтому шхуна делает своеобразный крюк в обход, двигаясь вначале на юг. Чтобы достичь северной оконечности Новой Земли, пройти 930 километров, судну экспедиции пришлось потратить почти два месяца времени, такого дефицитного в арктических морях. Да, начальный путь и ожидание хода в свободной воде — это драма, а худшее было впереди.

Да, Русанов, может быть, первый осуществил длительное морское путешествие с выходом в Карское море, обогнув с севера Новую Землю, но на этом участке пути шхуна столкнулась с огромными трудностями. Я уже упоминал о вынужденной петле на юг в начале движения, а далее по маршруту тоже нелегкая ледовая обстановка, которая задержала экспедицию на два месяца, и только к октябрю судно пройдет траверзом мыса Желания.

Потерянные два месяца самым существенным образом повлияли на дальнейшую судьбу экспедиции: надвигалась арктическая зима со всеми её «прелестями», и возможность за одну навигацию обогнуть Таймыр сужалась как «шагреневая кожа». В результате неблагоприятных обстоятельств экспедиция смогла пробиться на восток только до острова Таймыр у архипелага Норденшельда, где остановилась на зимовку.

Д. Шпаро и А. Шумилов предполагали, что гибель судна «Геркулес» произошла где-то в районе п-ова Михайлова, задолго до найденной мною конечной точки — у восточного берега острова Утиный, расположенного южнее п-ова Минина. Но то, что экспедиция достигла этого района, подтверждают и артефакты, найденные на п-ове Минина, прямо указывающие на принадлежность предметов членам экспедиции Русанова. Разница в том, каким — водным или пешим — путем они попали в этот район суши. Конечно, нет более важного свидетельства о результатах деятельности экспедиции, кроме судового журнала и других сопутствующих документов, ведь должны же они были вести какую-то описательную хронологию. Эти документы всегда в упаковке для длительного хранения, максимально защищенные от внешнего воздействия — это, возможно, металлический ящик или прочная кожаная сумка, и этот артефакт нужно искать. Но об этом несколько позже.

Начало трагедии

Пройдя 120 километров от мыса Желания, 14 октября 1912 года погибает капитан шхуны «Геркулес», помощник начальника экспедиции Александр Кучин, которому только что исполнилось всего 25 лет. Причина гибели — тема дополнительного исследования, и на эти обстоятельства могли бы пролить свет документы экспедиции, которые где-то схоронены на Таймыре. Погиб специалист полярного судовождения, один из двух убежденных единомышленников в экспедиции В. Русанова — огромная, если не сказать решающая, потеря для экспедиции.

Командование судном перешло к сокурснику А. Кучина по мореходному училищу Константину Белову, ещё не имевшему опыта полярного плавания, какой был у его предшественника. Но шхуна с членами экспедиции продолжала путь на восток, правда, постепенно смещаясь к югу по причине, обусловленной ледовой обстановкой, диктующей направление движения, или некоторой корректировкой планов экспедиции. Но драгоценное время на огибание Новой Земли было потеряно, наступали зима и полярная ночь. Достигнув острова Таймыр, В. Русанов принимает решение остановиться на зимовку, а может, на это вынудили непреодолимые обстоятельства.

Члены экспедиции зимовку проводили на судне и вместе с судном дрейфовали на запад. (Это утверждение маловероятно, т. к. маловероятен сам дрейф ледяного массива вблизи побережья в зимнее время, однако сканирование такой факт зафиксировало). Возможен и другой сознательный вариант направления движения: у экспедиции заканчивались запасы продовольствия, и шхуна пошла на запад вдоль побережья Таймыра к заливу Миддендорфа, где в 1900 году на одном из мысов оставил склад Э. Толль.

Шхуна с экспедицией достигла мыса Стерлигова, где 15.03.1913 года погиб начальник экспедиции В. А. Русанов. Причина гибели Русанова пока неясна, и такой цели я себе не ставил, возможно, в будущем это будет точно установлено, если будут найдены документы экспедиции. Смерть наступила на ледяном припае, поэтому тело перенесли на противоположную сторону устья реки Ленивая и похоронили на твердом грунте на высоте 6 метров от уровня океана. Сейчас трудно объяснить, почему тело перенесли на юг за 4,5 км, а не на восток — 1,3 км, где аналогичный рельеф. Видимо, существовала какая-то специфика места и времени захоронения.

От мыса Стерлигова остатки экспедиции вначале двигаются на запад, затем курс резко меняется на север, и движение шхуны в этом направлении завершается на одном из островов группы Мона (сегодня это остров Геркулес, названный в честь шхуны экспедиции Русанова). Такой маршрут тоже маловероятен зимой в малоподвижном ледяном поле (для участка маршрута от м. Стерлигова до острова Геркулес около 39 км, и это в дрейфе), но посещение экспедицией этого острова подтверждается найденным на нем артефактом — столб с надписью «Геркулес 1913», который с очень высокой долей вероятности поставили именно члены экспедиции Русанова. На этом острове зафиксировано место гибели жены В. Русанова Жюльетты Жан-Соссин, врача и геолога экспедиции. Это случилось 10.04.1913 года, через месяц после смерти мужа.

Места гибели и захоронения Русанова и его жены Жюльетты

Места гибели и захоронения Русанова и его жены Жюльетты

Последние морские мили

Видимо, К. Белов, как старший по должности, знающий навигационную обстановку в Арктике и лоции, принял решение (или выполнил последнее распоряжение В. Русанова) двигаться от безымянного острова к Енисею и к ближайшим населенным пунктам. Таким пунктом был остров Диксон. Шхуна прошла вдоль полуострова Михайлова и острова Попова-Чухчина и вошла в шхеры Минина. Так как проходы в шхерах Минина постоянно забиты льдом и плавником, плавание было длительным и сложным. Не исключено, что члены экспедиции (если таковой теперь её можно назвать) останавливались и выходили по пути на сушу, и там нужно искать артефакты — свидетельства её деятельности.

Судно вначале четко стремилось на юг, к конечной цели, но при прохождении пролива Глубокий на траверзе острова Костерина для судна возникла непреодолимая преграда, иначе нельзя логически объяснить его движение, огибающее о. Песцовый, и через пролив Стерлигова завершить маршрут на острове Утиный. Видимо, впоследствии судно разрушилось и затонуло вблизи острова.

Финал трагедии

Экипаж судна из оставшихся 8 человек, выйдя на о. Утиный, пересек его и вышел через пролив на материковую часть — полуостров Минина. Группа организовала постоянную стоянку в бухте на южном побережье п-ва Минина. Здесь и было принято решение послать трех наиболее выносливых матросов, максимально обеспечить их продовольствием и другим снаряжением для выхода к местам хозяйственной деятельности на материке (возможно, это был наиболее известный пункт — Диксон), может быть, найти становище коренных жителей или зверопромышленников.

Состав этой группы: матросы В. Попов, А. Чухчин и Ф. Ермолин. Обращаю внимание, что, согласно тексту последней записки Русанова из пролива Маточкин Шар в августе 1912 года, запасов продовольствия на шхуне было на один год. А все последние события происходили уже в 1914 году, и, надо полагать, авангардная группа Попова была очень скудно обеспечена, и расчет, наверно, строился на добычу для пропитания морского зверя или на удачную встречу с охотниками и промысловиками. Эта группа вновь прошла через проливы, через остров Утиный и вышла на остров Песцовый, где гибель остановила их дальнейшее продвижение. Время смерти этих матросов, которое разнится буквально в днях, свидетельствует о том, что они прекратили движение одновременно, вероятнее всего, началась сильнейшая снежная буря, и люди, не имеющие укрытия и обогрева, погибли замерзая.

В ходе исследования проявились трагические и труднообъяснимые обстоятельства в судьбе экспедиции. Видимо, взаимопонимания в команде после гибели их лидеров В. Русанова и А. Кучина хватило только до высадки на п-ов Минина. Затем самая интеллектуальная часть команды — помощник капитана, штурман К. Белов и ст. механик К. Семенов — отделилась от большей части группы и стала перемещаться к северо-западному побережью полуострова Минина. Это никак, кроме острого конфликта внутри группы, нельзя объяснить. А может, у высших чинов экипажа были соображения такого порядка: в северо-западной части полуострова они скорее встретят зверопромышленников или проходящие морские суда, чем в спрятанной в шхерах маленькой бухте.

Не исключаю и самый неподходящий вариант: совершенное отсутствие продовольствия могло спровоцировать каннибализм, на который могла пойти менее обремененная моралью матросская часть. Нечто подобное предполагал Ф. Нансен во время дрейфа на «Фраме», но он умело такое предотвращал, занимая людей трудом. Документально зафиксирован и такой факт, что члены экспедиции Г. Седова расчленили мертвое тело своего начальника, чтобы кормить ездовых собак.

Первым из высадившейся на сушу группы погиб К. Белов, это случилось 9 марта 1914 года, место захоронения — на месте гибели. К. Семенов еще три месяца пробирался на север п-ова Минина и, видимо, нашел какую-то постройку звероохотников, где смог просуществовать сравнительно длительное время. Дата гибели фиксируется 12 июня 1914 года, соответственно, место гибели совпадает с местом захоронения (если таковым можно назвать).

Я считаю, что в этом месте следует искать самое главное свидетельство экспедиции — судовой журнал, протокольные и дневниковые записки, а также результаты научных исследований. Место гибели Семенова достаточно убедительно фиксируется природными ориентирами на карте полуострова, можно также определить точные координаты с ошибкой в несколько секунд и осуществлять инструментальный поиск.

Решение о направлении на юг группы Попова-Чухчина-Ермолина было принято, по моим данным, после ухода интеллектуалов, т. к. расстояние, пройденное южной группой, было 20 км, а это расстояние можно пройти за несколько дней, в то время как разница в датах гибели Белова и членов этой группы — 2 месяца.

Оставшиеся на южном побережье п-ова Минина матросы погибали очень странно: Ф. Быковский и В. Черемхин умерли своей или насильственной смертью одновременно 26 мая 1914 года. Но почему-то они, погибшие в разных местах и в удалении от места основного базирования, похоронены оба в одном месте. Это скорее говорит о том, что доставить и похоронить их мог только оставшийся в живых А. Раввин, чем исключается его сознательная вина в их гибели. Кстати, А. Раввин — потомственный помор и имел наилучшие среди членов экспедиции качества и опыт моряка-матроса, а также физическую закалку, и, соответственно, дата гибели его зафиксировалась последней — 12 августа 1914 года, что вполне закономерно для этой личности. Но, видимо, в конце периода выжидания он тоже решил уходить на юг, потому что там, южнее от основного лагеря, находится место его последнего пребывания; а может, Раввин просто пошел на побережье за добычей провианта или плавника для костра и погиб в результате несчастного случая. А таким случаем могла быть и встреча с белым медведем — опасным для человека соседом.

Места гибели и захоронений последних участников экспедиции

Предстоят новые поиски

О том, как были организованы поиски пропавших экспедиций В. Русанова, Г. Седова и Г. Брусилова, как были найдены артефакты, относящиеся к этим экспедициям, интересующиеся этими вопросами могут найти информацию в других литературных источниках, которых достаточное количество. Такие целевые поисковые мероприятия осуществлялись и на государственном уровне с привлечением иностранных полярников и силами энтузиастов.

В качестве заключения. На сегодня не обнаружено ни места гибели судна «Геркулес», ни останков членов экспедиции. Единственные найденные артефакты, уверенно идентифицируемые как принадлежавшие членам экспедиции или свидетельствующие о ее местопребывании, — это фрагменты матросских книжек Попова и Чухчина и найденный на безымянном острове деревянный столб, сооруженный в виде гурия, с вырезанной надписью «Геркулес, 1913».

И сегодня интерес к судьбе экспедиции В. Русанова не исчез: по имеющейся у меня информации, «Клуб путешественников Дмитрия и Матвея Шпаро», «Дом-музей Владимира Русанова» в Орле, журналисты и отдельные энтузиасты намечают в 2013 году новые поисковые экспедиции по следам Русанова на Таймыр и к Новосибирским островам — на поиск барона Толля. Возможно, мои вышеописанные исследования помогут в предстоящих поисках раскрыть тайну исчезновения этих отважных исследователей Арктики. Искать новые артефакты нужно в местах размещения становищ на зимовку на северо-западном побережье острова Таймыр, на острове Геркулес, на южном побережье п-ова Минина — на месте стоянки. Должны же остаться следы жизнедеятельности и потерянные или забытые вещи, а то и просто спрятанные. И, конечно, надо искать в местах гибели и захоронений, где, кроме человеческих останков, трудно идентифицируемых, должны находиться личные предметы.

Предлагаемая схема поисков

Предлагаемая схема поисков

Мои рекомендации для поисковых экспедиций были бы следующие. В целях экономии времени и ресурсов не прочесывать все побережье Харитона Лаптева — это уже сделали специалисты диксонского Гидромета, но без цели, имеющей прямое отношение к В. Русанову; предлагается сконцентрировать поисковые работы на острове Таймыр, на мысе Стерлигова, острове Геркулес, полуострове Михайлова, южной половине п-ова Минина, острове Песцовый.

Было бы желательно, по возможности, участие красноярцев в поисковых работах пропавшей экспедиции Русанова, так как со стопроцентной уверенностью можно утверждать, что остатки и следы деятельности экспедиции находятся на островах Карского моря и на Таймыре — территории Красноярского края, на нашей территории.

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | Ключевые слова: , | Написать комментарий

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.