Крах операции «Вундерланд»

Целью операции было перерезать важную полярную коммуникацию, по которой шло снабжение воюющей России военной техникой, боеприпасами, продовольствием, стратегическими материалами…

В прошлом номере, рассказывая о мероприятиях, посвященных 70-летнему юбилею со дня обороны Диксона, наша редакция пообещала рассказать об этих практически неизвестных страницах истории более подробно. В этом нам помог известный в крае журналист Виктор Коморин, который все эти годы бережно хранил мемуары Арефа Минеева. Он намеревался издать свои «Записки военных лет» отдельной книгой, но не успел — умер в августе 1973 года. Минеев был заместителем, а потом — начальником штаба морских операций в Западной Арктике. Штаб с началом войны был передислоцирован из Мурманска на остров Диксон.

Ушёл и прекрасный красноярский журналист Валерий Ярославцев — создатель и бессменный редактор популярного ежегодного альманаха «Полярные горизонты». Незадолго до смерти он передал Виктору Коморину для подготовки к публикации в следующем номере журнальный вариант мемуаров Арефа Минеева. Следующий номер уже не вышел…

Со смертью редактора умер и альманах. Мемуары остались у Виктора Михайловича и более десяти лет хранились в кладовке его деревенского дома. Недавно, перебирая старые бумаги, Коморин наткнулся на эту папку, прочитал на едином дыхании и решил, что настало время исполнить долг перед автором и редактором — опубликовать ту часть мемуаров, где автор и участник событий рассказывает о военных действиях на севере Красноярского края — в Енисейском заливе и Карском море. Мы благодарны В. М. Коморину, который сохранил эти военные мемуары, и сегодня они публикуются впервые.

Пираты полярных морей

К весне сорок второго года в недрах фашистского адмиралтейства родился авантюрный план…

Конец 1941 года принес гитлеровцам горечь разгрома под Москвой. Стало ясно, что пресловутый блицкриг не состоялся и мечты о нем развеяны в прах. В штабах вермахта лихорадочно создавали всё новые планы скорейшей победы над Советским Союзом. К весне сорок второго года в недрах фашистского адмиралтейства родился авантюрный план операции «Вундерланд» — «чудесная страна». Так называли фашистские адмиралы советскую Арктику. План пиратского рейда по Северному морскому пути и захвата острова Диксон, где находился штаб морских арктических операций, которым я руководил. Целью операции было перерезать эту важную полярную коммуникацию, по которой шло снабжение воюющей России военной техникой, боеприпасами, продовольствием и стратегическими материалами.

В начале весны 1942 года японское адмиралтейство информировало фашистское о том, что караваны советских судов отправляются из Петропавловска на Камчатке в Архангельск вдоль северных берегов Сибири. Основываясь на сведениях японцев и собственной агентуры, немцы решили, что по Северному морскому пути намечено доставить с западного побережья Северной Америки крупную партию канадской пшеницы. Позднее японский морской атташе в Берлине сообщил, что в Петропавловск пришло 20 судов, которые могут пойти Северным морским путем на запад. 26 июля японское адмиралтейство оповестило Берлин, что из Петропавловска на север вышел большой караван судов. 1 августа он был замечен авиаразведкой в Беринговом проливе. Немецкое командование подсчитало, что этот караван должен прийти в Карское море 15 или 16 августа, конечно, если не произойдет ничего неожиданного. По сведениям немецкой агентуры, намечалось также отправить большой караван судов из Архангельска на восток. Было весьма заманчиво одним ударом уничтожить оба каравана. Карское море немцы сочли наиболее удобным районом для проведения этой операции.

Первоначально фашисты решили направить в Карское море несколько надводных кораблей, но к 8 августа выяснилось, что можно выделить только один — тяжелый крейсер, или, как его называли иначе, «карманный» линкор «Адмирал Шеер». Две подводные лодки должны были осуществить разведку льдов (U-60I и U-201) и проверить возможность прохода крейсера к северу от мыса Желания. Другие подводные лодки, действовавшие в контакте с «карманным» линкором, должны были контролировать подходы с запада к проливам Югорский Шар, Карские Ворота и Маточкин Шар. Командиру крейсера-рейдера капитану I ранга В. Мендсен-Болькену предлагалось незамеченным пройти как можно дальше в глубь Арктики и там начать разбой: потопить два каравана торговых судов и захватить Диксон, высадив на остров десант. В целях конспирации был запрещён радиообмен даже в самых критических случаях. В таких ситуациях командиру рейдера было доверено самому принимать решения, не согласовывая их с адмиралтейством. Но линкором рисковать запрещалось категорически. Действиями сопровождающих рейдер подводных лодок непосредственно руководило адмиралтейство. Одна подводная лодка предназначалась для ледовой разведки в районе северного прохода между Новой Землей и кромкой льда, другая — для ледовой разведки между островами Белый и Диксон.

В начале августа подводная лодка U-601 установила, что кромка льда проходит примерно в 80 милях к северу от мыса Желания. Капитан Мендсен -Болькен решил идти в Карское море в обход мыса Желания. 6 августа крейсер «Адмирал Шеер» вышел со своей стоянки у Нарвика и уже 18 августа тихой сапой вошел в Карское море и последовал к острову Уединения. Очень скоро немцы встретили довольно плотный лед. С помощью катапульты они подняли с палубы в воздух разведывательный самолёт. По донесению пилота, все пространство к востоку было забито льдами. Опасаясь поломки ходовых винтов, командир повернул корабль на запад.

19 августа c подводной лодки U-601 донесли, что никаких судов в окружающем пространстве не замечено. Поэтому рейдер направился на юго-восток вдоль кромки льдов. Дойдя до островов Известий ЦИК, командир его обнаружил, что лед стал легче, и снова повел корабль на восток.

На следующий день с самолета-разведчика сообщили, что примерно в 60 милях от крейсера на восток видят конвой из 9 судов, следующий в юго-западном направлении. Но вскоре выяснилось, что пилот стал жертвой оптического обмана. Несколько раз в течение дня самолет поднимался в воздух, но туман вынуждал его возвращаться безрезультатно.

Отсутствие точных сведений о нахождении каравана вынудило фашистов пойти на юго-запад к банке Ермака, широкими галсами между островов Мона и Рингнеса, чтобы караван не смог пройти незамеченным. Несколько часов безуспешных поисков заставили Мендсен-Болькена засомневаться: идет ли караван ожидаемым курсом?

С улучшением видимости 21 августа самолет вновь ушел на разведку. Пилот осмотрел побережье до входа в пролив Вилькицкого с запада, однако на всем этом пути каравана не обнаружил и не нашел больших скоплений льда. При приводнении самолёт потерпел аварию, почти полсуток ушло на его ремонт.

К утру 22 августа «Адмирал Шеер» был примерно в 10 милях юго-западнее архипелага Норденшельда. Из расшифрованного радиоперехвата переговоров наших судов стало ясно, что караван находится к северо-востоку от архипелага. На основе этих сведений рейдер последовал к острову Русский, однако подходить близко к острову немцы побоялись, так как могли себя обнаружить. На пятый день нахождения крейсера в Карском море самолет донес, что южнее острова Гелланд-Гансена на якоре стоят 10 судов. До этого от адмирала Северного моря были получены сведения, что на запад предположительно следует конвой из 19 судов. Произвести авиаразведку помешал туман. Командир рейдера решил провести разведку корпусом корабля.

Вот выдержка из его доклада: «Однако в то время, как крейсер вел разведку, направление ветра резко изменилось, и видимость значительно ухудшилась. Дрейфующие льды, через которые проходил «Адмирал Шеер», начали превращаться в паковый лед, и крейсер внезапно оказался в густом тумане, окруженный крупными глыбами льда, все сильнее сжимавшими корабль. Обстановка была серьёзной». Однако видимость постепенно улучшилась, можно было более или менее правильно оценить ледовую обстановку в этом районе. Крейсеру с большим трудом, используя все возможности корпуса и винтов, удалось выйти на открытую воду.

25 августа на рейдере было принято решение о возможности по условиям погоды нападения на караван. Но немцы не знали точно его местонахождения и решили с помощью самолета опять провести разведку. Вскоре после старта самолет из-за плохой видимости возвратился и при посадке на воду потерпел аварию. Оценка его состояния показала, что ремонт в походных условиях невозможен, и по приказу командира самолет уничтожили. Второго самолета на корабле не было.

Без разведки командир крейсера следовать на перехват каравана не решился и направился в юго-западном направлении, рассчитывая встретить какое-либо судно, напасть на него, захватить кодовые документы и с их помощью получить необходимые данные. После полудня 25 августа в районе острова Белуха с «Адмирала Шеер» заметили небольшой пароход. Командир рейдера решил его атаковать.

Это был ледокольный пароход «А. Сибиряков», вышедший из Диксона в конце суток 24 августа с грузами для снабжения полярных станций и сменой персонала этих же станций.

Последний бой ледового «Варяга»

Тихоходный, вооруженный единственной носовой пушкой малого калибра транспортный пароход принял неравный бой против одного из лучших линейных кораблей военно-морского флота фашистской Германии…

После полудня 25 августа 1942 года с ледокольного парохода «Александр Сибиряков» на траверсе острова Белуха увидели идущий встречным курсом неизвестный военный корабль. Командиром парохода был самый молодой капитан Советской Арктики Анатолий Качарава. Он немедленно радировал о странном военном корабле нам в штаб морских операций на Диксон и просил следить за ним. Спустя несколько минут радиостанция «А. Сибирякова» передала, что с неизвестного корабля запрашивают сведения о ледовой обстановке. Качарава запросил, с кем имеет дело. Ему ответили, что корабль американский и именуется «Сисиама» (по другим источникам «Тускалуза»).

Видя, что корабль подходит все ближе, А. А. Качарава приказал развернуть судно и уходить полным ходом к берегу. На рейдере поняли этот маневр и, чтобы не дать пароходу укрыться в прибрежных островах, развили скорость в 24 узла и подняли фашистский флаг. Пират потребовал «сибиряковцев» остановить корабль и сдаться, на что Качарава приказал открыть артиллерийский огонь. У капитан-лейтенанта Анатолия Качаравы ещё был выбор, он ещё успевал укрыть пароход за ближним островом. Но он понимал: надо во что бы то ни стало задержать врага хоть на полчаса, хоть на двадцать минут. И тогда вся Советская Арктика будет предупреждена, что в наших водах орудует вражеский рейдер. И он принял неравный, с точки зрения фашистов, безрассудный бой. Тихоходный, вооруженный единственной носовой пушкой малого калибра транспортный пароход против одного из лучших линейных кораблей военно-морского флота фашистской Германии…

Младший лейтенант Семен Никифоренко вел огонь из «главного калибра» ледокольного парохода — 76-миллиметровой пушки. В ответ с рейдера ударили из всех калибров, и в том числе из 280-миллиметровых орудий. На «А. Сибирякове» пытались поставить дымовую завесу, но ветер относил дым в сторону, и завеса не сработала. Несколько вражеских снарядов к этому времени уже попали в судно. На борту появились убитые и раненые, возник пожар, была разрушена радиорубка. В 13 часов 49 минут связь с ледокольным пароходом «А. Сибиряков» прекратилась. На наши почти беспрерывные вызовы он не отвечал.

Много позже, уже после войны, мы узнали, что пламя сразу охватило все судно, так как на палубе находилось много жидкого горючего в бочках. Одним из попаданий был разбит паровой котел, судно сбавило ход, а затем и совсем остановилось. Капитана тяжело ранило. По его приказу старший механик Николай Бочурко открыл кингстоны, и пароход начал погружаться. Оставшиеся в живых спустили на воду шлюпку и перешли в нее, туда же перенесли раненого капитана. Несколько человек бросились в море и пытались добраться до берега на подручных средствах — бревнах и досках.

Немцы сняли со шлюпки и извлекли из воды 19 человек (по некоторым иностранным источникам, 28 человек), в том числе находящегося в беспамятстве капитана А. А. Качараву. Зарубежные сообщения, основанные на немецких источниках, отмечают, что «из числа русских были и такие, которые сопротивлялись, когда их пытались спасти», то есть извлечь из воды на шлюпку, спущенную с рейдера. Сама мысль о плене была столь горька, что они предпочитали смерть.

Никто из взятых в плен не выдал капитана, хотя об этом немцы упорно допытывались, желая выяснить, кто из взятых в плен является офицером.

О ходе боя «А. Сибирякова» с «Адмиралом Шеером» мы знали из сообщений А. А. Качаравы и радиста. И немедленно докладывали в Архангельск начальнику Главсевморпути И. Д. Папанину.

Когда связь с «А. Сибиряковым» прекратилась, с Диксона был послан самолет для осмотра района сражения. Летчики обнаружили там бревна, доски, ящики и другие плавающие предметы. Ежедневно, вплоть до 31 августа пилоты И. И. Черевичный и М. Н. Каминский осматривали прилежащие воды и побережье в надежде найти кого-нибудь из экипажа или пассажиров погибшего судна. На полярных станциях тщательно следили за сопредельными пространствами воды и суши, чтобы оказать необходимую помощь людям с «А. Сибирякова», если они появятся. Но, увы, ни поиски, ни ожидания ничего не дали.

Только через месяц с проходящего мимо острова Белуха парохода «Сакко» заметили, что на острове находится человек. К острову Белуха был направлен самолёт И. И. Черевичного, который и снял единственного спасшегося и избежавшего плена «сибиряковца» — кочегара П. И. Вавилова.

Уничтожив «А. Сибирякова», вражеский рейдер обнаружил себя. Надежда разгромить караваны таяла с каждой минутой. Раздосадованный командир рейдера решился приступить ко второй цели операции «Вундерланд» — захвату Диксона. Но там уже вовсю готовились к обороне. Военные действия пришли на территорию Красноярского края.

Оборона Диксона

Через несколько минут после объявления тревоги территория станции и порта превратилась в растревоженный муравейник.…

Штаб морских операций ещё 24 августа получил телеграмму от Папанина, предупреждавшую о возможности появления в Карском море вражеского крейсера. Мы тотчас передали её командирам всех судов, находящихся в море. Но могло случиться, что Диксон едва не оказался беззащитным. Незадолго до рейда «Шеера» в порт Диксон прибыл ледокольный пароход «Семён Дежнёв», ставший с начала войны сторожевиком «СКР-19». Его командир А. С. Гидулянов имел приказ демонтировать всю артиллерию Диксона и перевезти её в другое место. Со штабом морских операций этот приказ почему-то согласован не был. Группу по разоружению Диксона возглавлял полковой комиссар В. В. Бабинцев. И он имел на руках приказ командующего Беломорской флотилией С. Г. Кучерова действовать, не обращая внимания на мои протесты. Несколько моих телеграмм, посланных на имя Папанова, остались без ответа. Прибывшие на «СКР-19» инженеры и рабочие принялись за дело. Они быстро демонтировали 130-мм пушки на Новом Диксоне, защищавшие внешние подходы к острову, погрузили их на баржу и увезли в порт. Батарея 152-миллиметровых орудий на материковом берегу также была снята с позиций и вместе с боезапасом подана на главный причал для погрузки на «СКР-19». Демонтированная батарея зенитных орудий на Старом Диксоне до отправки оставалась на месте.

Получив сообщение о гибели «Сибирякова», я в тот же день собрал совещание руководителей всех организаций района Диксона. Обсудили один вопрос: возможное нападение рейдера на Диксон и необходимые оборонительные мероприятия.

На острове и в порту были созданы противодесантные дружины. Вооружили их несколькими десятками винтовок и парой ручных пулеметов. Обнаружили ещё несколько трофейных 32-мм пушек польского производства. Командование дружинами и всеми противодесантными операциями было поручено: на острове — начальнику полярной станции Илье Александровичу Сидорину и его заместителю Константину Михайловичу Якубову, на материке — начальнику политотдела Сергею Александровичу Шатову и главному инженеру «Диксонстроя» Андрею Ивановичу Мережкову.

На совещании присутствовал командир батареи 152-миллиметровых полевых орудий младший лейтенант Николай Михайлович Корняков. Он согласился держать свои пушки в пригодном для боя состоянии до самого последнего момента, то есть до погрузки на «СКР-19». Эти пушки были установлены на колесных лафетах, снабжены оптическими системами и представляли собой основательный аргумент в споре с противником.

Вся секретная документация во всех службах Диксона была подготовлена к эвакуации в тундру. Документы по ледовому состоянию были поручены гидрологу штаба морских операций М. М. Сомову, синоптические материалы должен был эвакуировать синоптик штаба В. В. Фролов. Эвакуация остальных документов была поручена секретарю-диспетчеру штаба Р. С. Носовской.

В порту и на полярной станции было много детей и женщин. Всех их было решено вывезти в устье реки Лемберовой к югу от порта Диксон. Там было расположено охотничье хозяйство опытного охотника-промысловика Соколова. С ним договорились, что в случае опасности он уведет детей и женщин дальше в тундру, в укромное место и обеспечит их питанием. На сухой галечной косе были поставлены жилые палатки, организована общая кухня. Продовольствие завезли заранее, топлива-плавника много было на месте. Руководить эвакуацией поручили второму гидрологу штаба А. Г. Дралкину. Эвакуация началась утром 26 августа. Дети и женщины находились в устье реки Лемберовой до конца месяца, пока оставалось опасение, что фашистский разбойник может пожаловать вторично.

На случай необходимости покинуть остров на материковой части района была устроена запасная база Штаба морских операций. В тундре, примерно в десяти километрах от порта устроили склад продовольствия, топлива и необходимого лагерного снаряжения. Там же имелась походная радиостанция с автономным источником питания. На случай временного ухода с острова в ряде укромных мест Старого и Нового Диксона были подготовлены плавучие средства. Мы заранее наметили, куда должны были пройти шлюпки, где должны были высадиться люди, где необходимо было выгрузить эвакуируемое имущество. В случае массового десанта на остров прикрывать эвакуацию на материк и отход в тундру должны были наши дружинники.

В конце дня 26 августа мы приказали всем судам, находившимся в порту Диксон, уйти в Енисейский залив, в район Гольчихи и находиться там до особого распоряжения. Однако в ночь на 27 августа на Диксон из Архангельска пришел пароход «Кара» с генеральными грузами и в том числе с 200 тоннами аммонита, а из Енисея прибыл пароход «Революционер», гружёный игарскими пиломатериалами.

В это время вражеский рейдер уже приближался к Диксону. Командир «Шеера» Медсен-Болькен в опубликованных после войны в Германии мемуарах писал о своих намерениях по захвату Диксона: «Рейд планировался в виде внезапной высадки десанта численностью в 180 человек. Во время рейда мы рассчитывали захватить важные материалы и пленных, в частности, из числа руководящего состава Западного сектора Северного морского пути. Кроме того, было решено поджечь угольные склады, уничтожить радиостанцию и прервать связь с Красноярском. По нашим данным, гарнизон острова состоял всего из 60 пограничников. Для удачи высадки крейсер должен был поддерживать ее огнем».

Подошла ночь 27 августа. «CKP-19» у внешней стенки причала порта принимал грузы. Пароход «Кара» находился у того же причала, только с его внутренней стороны. Пароход, будучи в полном грузе, сидел очень низко, над причалом возвышались только труба и рангоут. Пароход «Революционер» тоже имел полный груз, ему предстояло следовать на запад, но пока он стоял на якоре в бухте в ожидании распоряжений. Ночь была тихая и ясная, спокойное море блестело как зеркало. По северо-восточному краю голубого небосвода шагало неяркое, почти красное солнце. Над морем стлался редкий туман, солнечные лучи окрашивали его в розовый цвет, и от этого вода казалась розовой, как будто бы в ней развели кармин.

В начале второго часа ночи дежурный Нового Диксона, следящий за морем, разглядел в туманной дымке большой и явно военный корабль. Дежурный тотчас позвонил в штаб морских операций. Немедленно была объявлена тревога. Проводной связи острова с портом тогда еще не было. О подходе вражеского корабля в порт сообщили по радио. Было приказано срочно послать из порта посыльного на «CKP-I9» с приказом отойти от причала и уйти в глубь бухты Диксон.

Через несколько минут после объявления тревоги территория станции и порта превратилась в растревоженный муравейник. Дружинники бежали с оружием на свои места, предусмотренные боевым расписанием; к 152-миллиметровой батарее спешили боевой расчет и рабочие порта, выделенные в помощь. На судах готовились к бою. Хотя от объявления тревоги до прихода вражеского корабля прошло всего 15–20 минут, за это время на острове и в порту все заняли свои места.

«Адмирал Шеер» вошел на внешний рейд проливом между островами Диксон и Верн. «СКР-19», покинувший причал и следовавший в бухту, не успел уйти далеко и подставил свой левый борт под огонь крейсера. Развернувшись, рейдер немедленно открыл огонь из всех калибров. Артиллеристы «CKP-19», парохода «Революционер» и батареи Корнякова немедленно открыли ответный огонь.

Расстояние от рейдера до судов и берега было невелико. Естественно, что несколько вражеских снарядов достигли цели. На пароходе «Революционер» загорелись каюта капитана и штурманская рубка. Горящее судно сильно дымило. Его экипаж, не прекращая огня по рейдеру, энергично тушил огонь. Когда начался пожар, капитан Ф. Д. Панфилов находился у себя в каюте. Незадолго до этого он сломал ногу, и она была в гипсе, и подвижность его была ограничена. На беду пожар возник у выхода из каюты, и через дверь Федор Дмитриевич выйти не мог. Матросы помогли ему выбраться через иллюминатор. Несмотря на это, капитан продолжал четко командовать судном. Экипаж не дал огню распространиться, и пиломатериалы не загорелись. Это спасло корабль.

Тем временем, посчитав, что с «Революционером» покончено, крейсер перевел огонь на другие объекты. С самого начала «Адмирал Шеер» наиболее сильный огонь сосредоточил нa «CKP-19». Номер на борту и вооружение показывали, что это военный корабль, причем его артиллерия била по врагу буквально без перерыва. Конечно, снаряды «CKP-I9» не могли причинить большого вреда корпусу крейсера, прикрытому броней, но попадания в палубные надстройки ему были явно неприятны.

«СКР-19» тем временем продолжал идти в глубь бухты. По пути он поставил дымовую завесу и вскоре зашел за мыс острова, выйдя, таким образом, из-под обстрела. Положение судна было угрожающим: сквозные пробоины имелись у самой ватерлинии. Командир корабля А. С. Гидулянов решил посадить судно на грунт и тем самым спас его от затопления. Поставленная дымовая завеса хотя и не закрыла порт совсем, но значительно усложнила для рейдера условия обстрела.

Командир крейсера позднее вспоминал в мемуарах: «В 4.00 с крейсера начали обстреливать два судна — пароход «Таймыр» и танкер «Валерий Куйбышев». В оба русских корабля были отмечены попадания. Около 5.00 танкер загорелся, взорвался и затонул». Медсен-Болькен решил, что с русскими кораблями в порту покончено, и перенес всю мощь своего огня на остров Конус. Горы угля и погрузо-разгрузочная механизация островка производили издали внушительное впечатление. Для электростанции, работавшей на жидком топливе, здесь всегда имелся запас горючего, состоящий из десятка-полутора бочек соляры. Бочки лежали на крутом склоне острова плотным штабелем. Один из первых снарядов, посланных на Конус, угодил в этот склад, одна из бочек была разбита, соляра разлилась и загорелась, горящая волна стекала по склону, образуя много густого черного дыма. В огне рвались и загорались другие бочки. Со стороны могло показаться, что пламенем объят весь остров — так много густого жирного дыма поднялось над ним.

И опять самонадеянность подвела фашистов. Они решили, что еще один важный объект выведен из строя. Теперь рейдер перенес огонь на поселок порта.

И тут заговорила батарея Корнякова. После нескольких выстрелов Корнякову удалось накрыть крейсер, а вскоре фашистский корабль получил второе попадание. На нём возник пожар, и, поставив дымовую завесу, крейсер ретировался в море. Командир рейдера в своем отчете отметил: «К немалому удивлению, внезапно открыла огонь береговая батарея 150-мм пушек. Вследствие этого от высадки десанта пришлось отказаться».

А если бы орудия этой батареи не были задержаны нами на берегу, а погружены на «СКР-19» для передислокации? События обороны Диксона могли повернуться совсем иначе: высадка десанта, видимо, состоялась бы, и последствия нападения «Адмирала Шера» оказались бы более серьёзными.

Позорное бегство

После неудачной попытки захвата порта, выйдя в море, «Адмирал Шеер» начал прочесывать артиллерийским огнем западный берег острова Диксон и прилегающие островки

На островах Медвежьих располагалась туманная станция гидрографического управления «Главсевморпути», состоявшая из небольшого жилого домика и здания туманной сирены. Несколькими залпами с рейдера станция была уничтожена. Пожар на станции не возник, но снаряды разрушили строения и механизмы. У жилого бревенчатого домика ударом взрывной волны вынесло две торцовые стены, и дом остался стоять в виде ворот, накрытых крышей.

После туманной станции ярость рейдера обратилась на Новый Диксон, где располагались передающий радиоцентр, электростанция, жилой дом, склады, вышка электромаяка, антенное поле. С моря все эти сооружения были видны как на ладони. В результате обстрела возник пожар в здании электростанции. Дизеля станции работали на соляре, и на станции имелись расходные баки с топливом. Соляра немедленно воспламенилась. Зловещие клубы черного дыма в тихом воздухе растекались по поселку, затрудняя определение границ пожара.

Обстреливая Новый Диксон, рейдер одновременно стрелял по Конусу, а возможно, и по поселку порта, но снаряды не достигали целей и падали в воду за Конусом.

Можно предположить, что именно жилой посёлок из нескольких десятков двухэтажных домов стал теперь главной целью рейдера и его командира. Но по мере продвижения крейсера посёлок прикрывал от обстрела массив острова Диксон, а затем скалы острова Сахалин. «Шееру» пришлось обойти северный берег острова Диксон, чтобы поселок открылся для обстрела, но одновременно и сам рейдер стал хорошо виден через пролив Превен артиллеристам батареи Корнякова. Как только с рейдера открыли прицельный огонь по поселку, батарея Корнякова ответила прицельным огнём по вражескому кораблю. Вскоре им удалось накрыть «Адмирала Шеер», и тот, поставив дымовую завесу, окончательно ретировался из «чудесной страны» Сибири.

Так позорно закончился рейд тяжелого крейсера «Адмирал Шеер» в Карское море. Урон, который он нанес Советской Арктике, был весьма незначительным, основная цель, поставленная перед рейдером германским военно-морским командованием, достигнута не была… Он не нашел каравана судов, шедшего из Карского моря в море Лаптевых и ожидавшего в восточной части пролива Вилькицкого улучшения ледовой обстановки. Он также не встретил каравана судов, якобы идущего с востока на запад, ибо такого каравана не существовало вообще. Информация японского генштаба об отправлении судов из Петропавловска на Камчатке на Северный морской путь была правильна, только эти суда шли не в Карское море, а в Чукотское, Восточно-Сибирское и море Лаптевых.

Попытка разгрома Диксона тоже не удалась. Из всего замысла — «захватить важные материалы и пленных, поджечь угольные склады, уничтожить радиостанцию и прервать радиосвязь» — не был выполнен ни один пункт.

За время всей неудавшейся операции «Вундерланд» с советской стороны наибольший урон понёс экипаж «СКР-19». Было убито пять человек и ранены двадцать семь. Экипаж «СКР-19» проявил в бою смелость и высокое сознание долга. Особенно отличился старший помощник командира С. А. Кротов. В самом начале боя ему перебило обе ноги. Кротов не мог стоять, он буквально висел на поручнях мостика и так командовал, пока его не сменил командир, возвратившийся с берега. Такое же мужество и выдержку проявили и многие другие члены экипажа.

На пароходе «Революционер» во время пожара полностью выгорели штурманская рубка и каюта капитана, сгорели все карты, лоции, хронометры, приборы и инструменты, без которых невозможно было плавать. Федор Дмитриевич Панфилов потом собирал все необходимое в штабе, в порту, на судах. У него не было даже транспортира и параллельной линейки для прокладки курса.

Связь Диксона с внешним миром рейдеру тоже не удалось прервать ни на минуту. Пока восстанавливалась электростанция передающей части радиоцентра, магистральную связь временно переключили на радиоцентр мыса Челюскин, а сам Диксон поддерживал связи с Челюскиным с помощью резервной станции, которая осталась неповрежденной. Спустя три часа после начала боя мы уже доложили начальнику «Главсевморпути» в Архангельск о результатах налета и о положении на Диксоне.

Материальные потери на Диксоне, как это ни странно, совершенно не соответствовали силе артиллерийского огня фашистского рейдера. Сгорело деревянное здание электростанции на Новом Диксоне, была разрушена туманная станция на Медвежьих островах да сгорело несколько бочек мазута. Жилой посёлок порта Диксон не пострадал совершенно, хотя по нему было выпущено большое количество снарядов. Людских потерь ни в порту, ни на полярной станции не было. Воистину гора родила мышь.

После ухода «Адмирала Шеер» инженеры и технический состав, прибывший на «CKP-I9», быстро восстановили на прежних местах все ранее снятые батареи.

Самым большим ущербом для Северного морского пути в результате проникновения тяжелого крейсера фашистов в Карское море было уничтожение ледокольного парохода «А. Сибиряков» и гибель и пленение части его экипажа и пассажиров. Это было первое военное испытание для советских полярников в акватории Карского моря. Первое, но не последнее. Попыток перерезать северную артерию надводными кораблями фашисты больше не предпринимали, началась война подводная. В навигации 1943-го и 1944 годов в Карском море и Енисейском заливе пиратствовали больше десятка подводных лодок.

Отрывки из мемуаров адмирала Арефа МИНЕЕВА к публикации подготовил журналист Виктор Коморин

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | Ключевые слова: , , , | Написать комментарий

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.