Зловонье великой Европы

К досаде и возмущению романтиков и прочих гуманитариев, для этого придётся немного поколебать идеализированный образ средневековья и спустить мечтателей на землю, к нежеланной картине того, как оно было на самом деле

Портативный унитаз

Леонардо да Винчи был настолько напуган парижским зловонием, что спроектировал для короля Франсуа Первого туалет со смывом. В плане великого Леонардо были и подводящие воду трубы, и канализационные трубы, и вентиляционные шахты, однако…

Как и в случае с вертолётом и подводной лодкой, Леонардо поторопился и с созданием туалета — всего‑то на каких‑нибудь пару сотен лет. Туалеты построены не были.

В те же времена среди знати был популярен некий вид «портативного унитаза» — банкетки с дыркой сверху и вынимающимся изнутри резервуаром. Мебельщики изощрялись, вуалируя стульчаки под стулья, банкетки, письменные столы и даже книжные полки! Все сооружение обычно богато украшалось деревянной резьбой, тканевой драпировкой, позолотой.

В те времена помпезность туалетных процедур могла означать действительно реальную власть. Король Франсуа (правил с 1515‑го по 1547 год) был первым, кто придумал «королевские приёмы на горшке».

Королева-мать Екатерина Медичи также устраивала у себя подобные приёмы, а когда её муж умер, сменила бархат на стульчаке на чёрный. Следуя моде, вся французская знать также ввела в свой обиход «тронные приёмы».

Но наконец впереди забрезжило будущее без запаха. В 1775 году некий британец по имени Александр Каммингс догадался‑таки согнуть отводную трубку унитаза в виде буквы «V», чтобы небольшое количество воды не выпускало запах испражнений.

Каммингс — тот самый человек, перед которым за изобретение современного туалета со смывом человечество должно склонить голову («История туалета», «Консьержъ», 2 февраля 2004 года).

Не имевшие канализации средневековые города Европы зато имели крепостную стену и оборонительный ров, заполненный водой. Он роль «канализации» и выполнял. Со стен в ров сбрасывалось дерьмо.

Во Франции кучи дерьма за городскими стенами разрастались до такой высоты, что стены приходилось надстраивать, как случилось в том же Париже: куча разрослась настолько, что г… о стало обратно переваливаться, да и опасно это показалось: вдруг ещё враг проникнет в город, забравшись на стену по куче экскрементов.

Стену надстроили. Но внутри, за стеной, было не лучше. В дождливые дни потоки дерьма неслись по улицам, бурля под десятками никогда не пустовавших виселиц — мрачного украшения города — от Гревской площади до Круа дю Тируар, от моста Сен-Мишель до Нового моста.

Иногда Париж пытались от г…а чистить. Первый такой «коммунистический субботник» в Париже был произведён в 1662 г., и это событие так поразило современников, что по его поводу была выбита медаль.

«Руанский сифилис и парижская грязь исчезают только вместе с теми, кого они коснутся», — говорит старинная пословица. Необходимость вдыхать удушающий запах этой грязи вынудила монсеньора Альфонса дю Плесси де Ришелье, кардинала-архиепископа Лионского, примаса Галлии, который, не дрогнув, лечил больных чумой в своей провинции, отказаться от поездок в Париж даже тогда, когда его призывали туда важные дела, связанные с религией» (Эмиль Мань «Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII»).

Только в XIX веке во Франции произошёл сдвиг в деле «сортиростроения» — появляются кабинки с короткими дверями, откуда всегда торчали чьи‑то ноги. Стояли они не где‑нибудь в тенёчке, а на тротуарах главных улиц.

Но в Латинском квартале Парижа ещё в конце XIX века нечистоты просто пускали течь по улицам — там до сих пор в середине каждой улицы есть такая характерная ложбинка. Тогда дамам самое главное было, чтобы туда не попал подол платья…

Англия: камины для ночных горшков

Лондон не сильно отличался от Парижа. У англичан в «приличных» домах содержимое ночных горшков выливалось в камины. Не возбранялось и попросту мочиться в пылающий огонь. Пованивало, конечно, но зато в огне погибали зловредные бациллы.

В начале XIV века в королевском дворе Лондона была устроена рядом с банкетным залом «частная комната», её можно увидеть и сегодня. В этой комнате стоял стульчак, содержимое которого по покатому желобу скатывалось в расположенный под стеной замка ров с водой. Рвы, как известно, служили замкам защитой. Вскоре эти рвы превратились в источники бедствия.

Простые же люди, не владеющие каминами и «частными комнатами», также, как и по всей Европе, выливали продукты своей жизнедеятельности из окон.

Разница была только в том, что власти, не полагаясь на сознательность граждан, не выпускали, как в Париже, заведомо неисполняемые указы, запрещающие выливать дерьмо на головы соседям, а учредили специальных городских сторожей.

Одной из главных забот этих сторожей было предупреждение ночных прохожих об опасности. Сторож был обязан следить за окнами второго этажа, и если оттуда показывалась рука с горшком, то страж порядка кричал, предупреждая прохожего.

Введена эта должность была первоначально указом английского короля, так как, по по тогдашним устоям морали, не было ничего более обидного, чем попасть под выплеск ночной вазы или помоев.

А для горожан это был неплохой спорт, так как не было более весёлого занятия, чем окатить г…м вельможу познатнее. При этом вломиться тут же, по горячим следам, в дом обидчика было нельзя. Правда, вламывались и закалывали кинжалами, но тогда и сами подвергались судебному преследованию.

Ночной смотритель

В общем, в городе оказалось проще ввести ночного смотрителя, чем изменить мораль и построить закрытую канализацию. На стороне такой морали стояла инквизиция, так как всё происходившее ночью считалось кознями Дьявола. И признаться, что тебя облили, — позор, так ещё и горожанин всегда мог сказать, что это не он плеснул на графа, а нечистый.

«Пешеходы облегчались прямо в тот самый момент и на том самом месте, где их застала нужда; горничные выливали содержимое ночных горшков из окон с не более чем формальным предупреждением — «Garde a l’eau!». В большинстве домов не было не только каких‑то туалетных приспособлений, но даже обычных выгребных ям; и даже в королевских дворцах кучи фекалий сваливались прямо во внутренних дворах, а придворных можно было заметить справляющими большую нужду, прикрываясь дверью; всё это создавало то, что в одном из официальных рапортов было названо как «milles puanteurs insupportables» (тысячи невыносимых воней)» (Кристофер Хибберт «Города и цивилизации»).

Г…о текло по улицам и переулкам, а воду брали, в основном, из колодцев — естественно, для питья и приготовления пищи. Заметьте, в итоге, это была одна и та же вода. Грязная вода просачивалась в подземные водоносные горизонты, отравляя колодцы. Поэтому так и получалось, что вода оказывалась средой переноса всякой дряни.

Когда эпидемии чумы, а к XIX веку и холеры, унесли больше жизней, чем многочисленные войны, постепенно пришло осознание того, что чистое бельё и тщательное мытьё тела — лучшие предохранительные средства от повальных болезней. Английский парламент даже издал в XVII в. специальный билль о постройке бань, прачечных и об удешевлении стоимости воды.

И опять скажем спасибо инквизиции: человек не мог уединиться для принятия водных процедур под страхом обвинения в колдовстве, а такие обвинения чреваты были костром. А бани (ею же, церковью) были признаны безнравственными.

Поэтому, несмотря на билль о банях, ещё в конце XVIII века по Лондону ходила реплика одной знатной дамы, которой во время ужина сделали замечание по поводу её грязных рук, на что она возмущённо парировала: «И это вы называете грязью? Видели бы вы мои ноги!».

День великого зловонья

Только к середине XIX века уход за телом постепенно становился правилом приличия. Тогда же появляются зачатки канализации и унитазы (как тот, голландский фаянсовый, XIX века, в «квартире» Шерлока Холмса на Бейкер Стрит).

Бывало, случались казусы — иногда унитазы делали такими красивыми, что гости с непривычки принимали их за супницы, как и расписные ночные горшки раньше. До того же времени, например, в английских пабах высокого класса (для эсквайров и джентльменов) стулья всегда были с дырой по центру и горшком внутри.

Вплоть до середины XIX века окна английского парламента практически никогда не открывались, потому что они выходили на Темзу, куда стекали все городские нечистоты. А даже просто постоять возле Темзы, игравшей, таким образом, роль главного коллектора городской канализации, было испытанием не для слабонервных.

Закончилось это вполне закономерно — Днём Великого Зловония, когда задохнувшиеся в смраде Темзы члены парламента вынуждены были прервать заседание и разбежаться по домам, что наконец поспособствовало строительству канализации.

В домах от вони, впрочем, и раньше было не спрятаться и без всякой Темзы, как окна ни завешивай.

Эразм Роттердамский ещё в начале ХVI в. писал об Англии: «Все полы здесь из глины и покрыты болотным камышом, причём эту подстилку так редко обновляют, что нижний слой нередко лежит не менее 20 лет. Он пропитан слюной, экскрементами, мочой людей и собак, пролитым пивом, смешан с объедками рыбы и другой дрянью. Когда меняется погода, от полов поднимается такой запах, какой, по моему мнению, никак не может быть полезен для здоровья».

Навигация серииПредыдущая запись в серии

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | Написать комментарий

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.