Зловонье великой Европы

С приходом христианства будущие поколения европейцев забыли о туалетах со смывом на полторы тысячи лет, повернувшись лицом к ночным вазам. Роль забытой канализации выполняли канавки на улицах, где струились зловонные ручьи помоев

Изобретение Леонардо да Винчи

Забывшие об античных благах цивилизации, люди справляли теперь нужду где придётся. Например, на парадной лестнице дворца или замка. Французский королевский двор периодически переезжал из замка в замок из‑за того, что в старом буквально нечем было дышать. Ночные горшки стояли под кроватями дни и ночи напролет.

К мытью тела тогдашний люд относился подозрительно: нагота — грех, да и холодно — простудиться можно. Горячая же ванна нереальна: дровишки стоили уж очень дорого, основному потребителю — Святой Инквизиции — и то с трудом хватало, иногда любимое сожжение приходилось заменять четвертованием, а позже — колесованием. Или же использовать хворост вместо дров.

С вонью и антисанитарией средневековья пытались бороться деятели эпохи Возрождения. Вот формула одного из изобретений Леонардо да Винчи:

«Сиденью нужника так поворачиваться, как окошечку монахов, и возвращаться в своё первое положение противовесом. Крышка над ним должна быть полна отверстий, чтобы воздух мог выходить».

Но теоретические разработки Да Винчи на практике оказались никому не нужны. Народ продолжал испражняться где придётся, а королевский двор — в коридорах Лувра.

Впрочем, ограничиваться коридорами уже не приходилось — в моду вошло отправление нужд прямо на балу.

Духи и «ласточкины гнезда»

Позже для спасения от вони будет найден другой, альтернативный предложениям Да Винчи, выход: люди начнут пользоваться духами.

Верх сортирного комфорта в те времена выглядел примерно так, как показано в фильме «Чёрный Рыцарь», — дыра с лежащим рядом пучком соломы…

Взгляните на старинные гравюры: небольшие пристройки на внешних стенах замков и домов — это вовсе не сторожевые башенки для стрелков, а сортиры с отверстиями системы «очко», только испражнения стекали не в отстойники или в выгребные ямы, а падали на зазевавшегося под стенами замка крестьянина.

Подобные «ласточкины гнёзда» можно увидеть в орденских замках в Прибалтике. В Шато-Гайаре всё было устроено примерно так же, и рутьеры (бандиты-наёмники) взяли Шато-Гайар, ворвавшись через те самые сортирные отверстия.

В этих сортирных башнях висели крючья для одежды, но не удобства ради, а потому что считалось, что амбре убивает блох.

Зато в замках Люксембурга и Швейцарии наличие туалета приветствовалось, ибо сток направлялся в подконтрольное ущелье: враг не пройдёт! В городах же ходить по улицам становилось всё более затруднительно.

«Из-за постоянной грязи почти все члены Думы ходят в Думу в деревянных башмаках, и когда сидят в зале совета, деревянные башмаки стоят за дверью. Глядя на них, можно отлично сосчитать, сколько человек явилось на заседание…» («Книга для чтения по истории средних веков». Ч. 2. / Под ред. С. Д. Сказкина. — М., 1951).

Позже деревянные ботинки уже не будут спасать от грязи и дерьма, и в моду войдут ходули как единственно возможное средство передвижения по засранным улицам средневековых городов.

Отдельные экзотические попытки «унитазостроения» были лишь забавой.

В XVI веке сэр Джон Харрингтон порадовал английскую королеву Елизавету (которая гордилась тем, что педантично мылась раз в месяц, «нуждаюсь ли я в этом или нет») занятной вещицей под названием «ватерклозет» — устройством с автоматическим смывом того, что туда наложили (в Китае аналогичный «ватерклозет» был за две тысячи лет до того).

Над изобретением Харрингтона посмеялись, как над забавной безделушкой, и забыли о нём на пару веков, продолжая выбрасывать содержимое всех ночных горшков и помойных вёдер на улицы.

Франция ждала «освободителя»

«Романтический Париж времен трёх мушкетеров представлял собой зловонную выгребную яму».
«Апгрейд обезьяны», Александр Никонов

«Тот, кто освободил бы город от страшной грязи, стал бы самым почитаемым благодетелем для всех его обитателей, и они воздвигли бы в его честь храм, и они молились бы на него», — писал французский историк Эмиль Мань (Emile Magne) в книге «Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII». Но таких «освободителей» никак не находилось.

С тех пор, как король Франции Филипп-Август в XII веке упал в обморок от невыносимой вони, поднявшейся от проезжавшей мимо дворца телеги, взрыхлившей наслоения уличных нечистот, с антисанитарией в Париже ничего не менялось вплоть до середины XIX века.

За отсутствием запрещённых христианством бань цивилизованный и просвещённый Париж плескался в городских фонтанах средь бела дня. Остальные граждане не мылись вовсе.

В Лувре, дворце французских королей, не было ни одного туалета, даже типа описанных выше башенок с отверстиями и соломой. Опорожнялись во дворе, на лестницах, на балконах. При «нужде» гости, придворные и короли либо приседали на широкий подоконник у открытого окна, либо им приносили «ночные вазы», содержимое которых затем выливалось у задних дверей дворца.

То же творилось и в Версале, например, во времена Людовика XIV, быт при котором хорошо известен, благодаря мемуарам герцога де Сен Симона. Придворные дамы Версальского дворца прямо посреди разговора (а иногда даже и во время мессы в капелле или соборе) вставали и непринуждённо так, в уголочке, справляли малую (и не очень) нужду.

Известна история, которую так любят рассказывать версальские гиды, как однажды к королю прибыл посол Испании и, зайдя к нему в опочивальню (дело было утром), попал в неловкую ситуацию: у него от королевского амбре заслезились глаза. Посол вежливо попросил перенести беседу в парк и выскочил из королевской спальни как ошпаренный.

Но в парке, где он надеялся вдохнуть свежего воздуха, незадачливый посол просто потерял сознание от вони: кусты в парке служили всем придворным постоянным отхожим местом, а слуги туда же выливали нечистоты.

Специалист по истории парфюмерии Анник Ле Герер, отмечая «чудовищную вонь вокруг дворца, не ведающего отхожих мест», приводит, например, такое свидетельство Ла Морандьер, относящееся к 1764 году:

«Парки, сады и сам замок вызывают отвращение своей мерзостной вонью. Проходы, дворы, строения и коридоры наполнены мочой и фекалиями; возле крыла, где живут министры, колбасник каждое утро забивает и жарит свиней; а вся улица Сен-Клу залита гнилой водой и усеяна дохлыми кошками» (Le Guerer A. «Les parfumus a Versailles aux XVII et XVIII siecles»).

Король-Солнце, как и все остальные короли, разрешал придворным использовать в качестве туалетов любые уголки Версаля и других замков. Стены замков оборудовались тяжёлыми портьерами, в коридорах делались глухие ниши.

Но не проще ли было оборудовать какие‑нибудь туалеты во дворе или просто бегать в тот, описанный выше, парк? Нет, такое даже в голову никому не приходило, ибо на страже традиции стояла… диарея.

Беспощадная, неумолимая, способная застигнуть врасплох кого угодно и где угодно. При соответствующем качестве средневековой пищи понос был перманентным. Мода тех лет (XII‑XV вв.) на мужские чулки на ленточках-подвязках проблему облегчала.

Естественно, набожные люди предпочитали испражняться лишь с Божией помощью. Венгерский историк Иштван Рат-Вег в «Комедии книги» приводит виды молитв из молитвенника под названием «Нескромные пожелания богобоязненной и готовой к покаянию души на каждый день и по разным случаям», в число которых входит «Молитва при отправлении естественных потребностей».

Спасали только парики…

Средние века не принесли нововведений в части туалетостроения. Крестьяне по‑прежнему ходили в уличные туалеты, а в обнесённых стенами городах и крепостях появились сортиры, встроенные в стены. Результаты человеческих усилий стекали за стены города. Представьте себе запах, окружающий средневековые города!

Невзирая на новинки инженерной мысли в виде покатых желобов, города продолжали плохо пахнуть. Особенно в этом преуспел Париж. Изданный в 1270 году закон гласил, что «парижане не имеют права выливать помои и нечистоты из верхних окон домов, дабы не облить оными проходящих внизу людей». Не подчиняющимся следовало платить штраф. Однако этот закон вряд ли исполнялся — хотя бы потому, что через сто лет в Париже был принят новый закон, разрешающий‑таки выливать помои из окон, прежде трижды прокричав: «Осторожно: выливаю!». Тех, кто оказывался внизу, спасали только парики.

Однако не только простые парижане лили друг другу на головы свои отходы, этим же занималась и французская знать. В 1364 году человек по имени Томас Дюбюссон получил задание «нарисовать ярко-красные кресты в саду или коридорах Лувра, чтобы предостеречь людей там гадить, чтобы люди считали подобное в данных местах святотатством».

Добраться до тронного зала было само по себе очень «запашистым» путешествием. «В Лувре и вокруг него, — писал в 1670 году человек, желавший строить общественные туалеты, — внутри двора и в его окрестностях, в аллеях, за дверьми — практически везде можно увидеть тысячи кучек и понюхать самые разные запахи одного и того же — продукта естественного отправления живущих здесь и приходящих сюда ежедневно».

Периодически из Лувра выезжали все его знатные жильцы, чтобы дворец можно было помыть и проветрить.

Навигация серииПредыдущая запись в серииСледующая запись в серии

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | Написать комментарий

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.