Противостояние

Продолжение. Начало в №№ 1 и 2

…Следователь Кислов заглянул в кабинет к Островскому, у которого находился капитан ФСБ Подколзин. Шёл оживленный разговор.

— Не помешал?

— Что-то новенькое появилось? — вопросом на вопрос ответил Островский. — Хорошо, что вы вместе, у меня такая идея. Давайте армянина по «сотке» закроем по использованию годовых билетов.

— Санкция статьи предусматривает небольшой срок наказания, он — майор управления. Сразу в глаза бросится необъективный подход.

— Павел Данилович, игра стоит свеч. Прокрутим по камере, может, про взятки информацию даст.

— Даст, если ему пару раз по морде дать. Он же — оперативник. Работу по «низу» знает. Просто так не заговорит.

— Какой он там оперативник! — заговорил Подколзин. — Одно название.

Милицейский коммерсант. Мы с Кисловым уже говорили на эту тему. Своими методами попробуем его разговорить. «Зарядим» его по полной программе. — Гуревича арестовали. А толку?! Информации не дает.

— Гуревич — другой вопрос. Его менты отработали и обрабатывают. У Тащилина в СИЗО связи отлажены. Аратюняна в городское ИВС посадим. От тащилинского влияния полностью изолируем.

— Если вы оба берёте на себя ответственность, то ради Бога. Главное, чтобы сбоев не получилось. Решили Аратюняна пригласить в качестве свидетеля по делу Гуревича.

По информации Подколзина, IЦербак назавтра должен быть в соседней области. Поэтому давление на прокурора региона по задержанию Аратюняна никто активно не мог оказать. И они надеялись на успех в решении поставленных ими задач. На следующий день в 10 часов утра Кислов позвонил Аратюняну и пригласил его на допрос.

— Хорошо, сейчас буду, а по какому, собственно, делу? Может, какие-нибудь бумаги прихватить? — настороженно спросил тот.

— Да сущие пустяки. Кое-какие вопросы по делу Гуревича выяснить следует.

Кислову ещё два раза пришлось звонить Аратюняну. В соседнем кабинете находились и томились в нетерпении несколько сотрудников ФСБ, ждали сигнала, чтобы задержать Аратюняна. Артура охватил животный страх. Точно такой, какой его охватывал в первый год работы в милиции при получении взяток. Тогда ему всякий раз казалось, что на него вот-вот непременно навалятся сотрудники ФСБ, набросят наручники и грубо поволокут к прокурору на арест. А потом начнутся нечеловеческие издевательства заключённых. Но шли годы, чувство страха притуплялось, а когда он стал близким человеком Проськина и Ема, это чувство прошло. Он верил в них, он верил им…

И вот чувство страха опять охватило его. Он знал, что идти придется, но всячески оттягивал этот момент, надеясь на какое-то чудо… После того, как допрос окончился и Аратюнян стал читать протокол допроса, Кислов вышел из кабинета. Когда появился Аратюнян, обратил внимание на ещё большую нервозность в его поведении. А потом в кабинет вошли люди в камуфляжной форме. У него забрали пистолет, деньги, часы. Причём, всё происходило в довольно жёсткой форме. Он что-то бессвязно говорил Кислову, этим людям. Но их безразличный, отчуждённый вид показывал, что им глубоко наплевать на него. Они выполняли обычную работу. Поместили его в камеру, в которой находился мужчина лет тридцати пяти. Часа два они провели в полном молчании. Аратюняну первому надоело играть в молчанку. Артур вспомнил наставления Щербака и Тащилина: ни в коем случае не развязывать язык, лучше молчать. Фээсбэшники такого агента или техническое средство подсунут, что самого опытного милицейского опера вокруг пальца шутя обведут. Но он молчать не мог, от природы ему этого не было дано. Поэтому уже вскоре придумал «легенду», что является подполковником милиции, возглавляет на транспорте подотдел по борьбе с коррупцией, за это вот и пострадал. Главарём мафии является заместитель транспортного прокурора Михайловский, который вовлёк в преступную деятельность своего непосредственного начальника, часть аппарата областной прокуратуры, суда и УВД области. Он долго не умолкал. В конце концов, даже стал верить в свою «легенду».

Серые стены подавляют собою всё: мозг, тело, душу. Как хочется на волю, глотнуть свежий воздух! За свободу он сейчас всё бы отдал. Когда арестовали Гуревича, Аратюнян отвёз мешок долларов на квартиру своей первой жены. Всё, что скопил в результате получения взяток, поборов и «крышевания». «Деревянные» не любил. Если они появлялись в большом количестве, тут же бежал на центральный рынок и обменивал на «зелень». Она надежная. Как надежна страна, выпускающая доллары. Россию в душе Артур ненавидел. Большая, бестолковая, все здесь продажные. Единственно, чем его удовлетворяла эта страна: можно делать деньги. Это не его маленькая солнечная Армения. Там таких, как он, много, а здесь просторы, здесь развернуться можно. А в этой ситуации все бы деньги отдал. Первая жена у него русская, ребенку от их совместного брака шесть лет. На него похож. С женой не сошлись характерами, привычками. В свое время познакомились как-то не по-хорошему. Она работала в управлении дороги ревизором. И он её поймал на финансовых махинациях. Тогда он ещё в милиции не оперился. Хода делу не дал. Но зачастил домой к одинокой ревизорше. Симпатяга, но недостатком являлся её высокий рост и крупная кость. За счёт этого она казалась громоздкой. Вскоре забеременела и родила мальчика. Но совместной жизни не получилось. Женился на армянке. Первого сына не забывал, иногда проведывал. А деньги отвез к своей бывшей, так как знал: вдруг нагрянут с обыском, так они будут в надёжном месте. Туда не сунутся. …Беспокоило одно. Неужели близкие ему из прокурорско-милицейской среды отвернутся? На своих коллег из милиции надежда слабая. По опыту знал, как сурово обходились с оступившимися сотрудниками или агентами в их ведомстве. Милиция ему всегда казалось чем-то напоминающей стаю щук. Чуть зазевался — тут же крупная рыбина сожрёт. Щербак? Тот запросто может кинуть. Ничего святого у него нет. Тащилин? Вряд ли. Кто он без денег Артура? Никто. Ноль без палочки. Нет, он его не оставит, не бросит. Взять тех же проверяющих. Щербак этот груз всегда возлагает на своего первого заместителя. Финансирует, конечно, все мероприятия Аратюнян. Ответственным и организатором является Тащилин. Больше всего Артуру запомнилась проверка из МВД в 1997 году. Наверное, больше никогда таких проверок не будет. Понаехало из Москвы и привлеченных проверяющих из других регионов аж 19 человек на 20 дней! Это каждому бабу поставить нужно, целыми сутками поить, кормить, зрелищами развлекать. Москвичи особенно рыбу любят. Возглавляющий бригаду всего два раза побыл в управлении из 20 дней. В первый день приезда и в день отъезда. Племенным быком оказался. В иной день по две — три шлюхи ему привозили, а иногда даже из личного состава поставляли сотрудниц. А как пил мужик! Даже некоторые из сибирских ментов перед ним пасовали. Подумать страшно. Вот это мужик! Сводную справку по результатам проверки писали свои, управленческие. Артур тогда два вагона рыбы достал. Даже москвичей от неё тошнить стало. А однажды мужики подпили и рыбой стали пулять в дверную ручку. Кто больше попадет! Весело пожили! Полные баулы рыбы увезли, пихали, куда каждый хочет. Но вагон рыбы испортился. Не съели и не увезли. Обожрались. На свалку отправили рыбу на «КамАЗе». Потом один милиционер жалобу написал. Не понравилась ему проверка и проверяющие. А какое его, собственно, собачье дело? Порезвились, расслабились мужики. Однако уголовное дело по этой злосчастной рыбе возбудили, пришлось тогда покрутиться не только ему одному. Благодаря Проськину дело спустили на тормозах и прекратили. Заместитель прокурора обиделся — рыба мимо него прошла. Не угостили и даже на свалку выбросили. С проверкой и проверяющими его из вида упустили. Нехорошо получилось. Но вскоре представился удобный случай, чтобы обиду загладить. У одного коммерсанта 60 радиотелефонов изъяли. Нарушил таможенные правила. Крепко пуганули его, и радиотелефоны перешли в собственность управления. Проськину 10 штук отдали. Что хочет, то пусть и делает. Как пришли, так и ушли.

Проськин и Ем не должны, как и Тащилин, от него отвернуться. С Проськиным они — не разлей вода. На работе большую часть времени проводят и в выходные, и праздничные дни. Денег для него не жалеет. Вот недавно потребовалось гражданской жене Проськина операцию сделать. Артур тут же 120 тысяч выложил. А отпуск кто финансирует? Каждый отпуск Проськина они вместе за рубежом проводят. Своей семье он меньше внимания уделяет…

На следующий день его вызвали в 11 часов на допрос. Допрашивали Кислов и работник ФСБ. Аратюнян на вопросы отвечал односложно, боялся, как бы его не понесло, не наговорить лишнего. А больше всего опасался, как бы не ворвались в кабинет мужики в масках и учинили допрос «с пристрастием». Пронесло. Не тронули, даже не угрожали.

… К Островскому заглянули Кислов и Подколзинин:

— Павел Данилович, за санкцией на обыск пришли. Решили у Аратюняна на квартире и в кабинете провести, вы не возражаете?

— Ну, коли на нары Аратюняна бросили, то уже по полной программе с ним работать нужно. А что обыск даст?

— Если источники правдивую информацию сообщают, то денег должны немеренно найти. Спросим потом, где взял. Может, какие интересующие документы найдем?

Островский расписался в постановлении на обыск, приложил печать.

Кислов вышел из кабинета, а Подколзин остался.

— Павел Данилович, вам поберечься и остеречься немного следует, — заговорил Подколзин. — По нашим сведениям эти ребята против вас намереваются грязную игру начать. Слышал, что вы по утрам на работу пешком ходите? Маршрут менять нужно. Я вот недавно его сменил. Утром на машине жену вожу. Она у меня спрашивает, что это я стал другой дорогой ездить? А я в ответ: работа такая, на одном зацикливаться нельзя. И лучше не ходить, а ездить. Мы безопасность вашего передвижения можем контролировать, всякое случается.

— Да плевал я на этих подонков! Не хватало всякую мразь опасаться. Такие мерзавцы, хотя и подлы, но трусливы. И на поступки не способны. Шакалы друг друга опасаются.

— Я вам всё-таки советую поберечься. Утка и та в минуту опасности на лису бросается. А шакалам сам Бог велел. На то они по жизни — шакалы. Подколзин вышел из кабинета.

А затем с Кисловым и понятыми направились в УВДТ. Щербака на месте не оказалось, а Тащилин отказался дать ключи от кабинета Аратюняна.

Кислов пригрозил Тащилину:

— Вызовем группу захвата из ФСБ, двери выломаем.

Тащилин связался со Щербаком, а тот с прокурором области Борисовым. Областной прокурор позвонил Островскому и недовольно начал:

— Что вы там с милицией бойню устраиваете, неужели по-хорошему нельзя решить? Завтра дело в областную прокуратуру передайте. Гаси конфликт. Гаси! — и положил трубку.

Областному прокурору возникшая ситуация была ни к чему…

По поводу проведения обыска Борисов ничего Островскому не сказал, поэтому тот посчитал это за согласие. По крайней мере, запрета не последовало. И обыск провели. В сейфе у Аратюняна обнаружили документы на квартиру Ема по улице Прибрежной. В сейфе находился план квартиры, заявление Ема на имя начальника управления дороги с просьбой выделить ему квартиру за счёт дороги и письмо начальника дороги на имя губернатора о выделении двух квартир: для Ема пятикомнатной и для Щербака трехкомнатной. В сейфе также находились плёнки с телефонными разговорами Островского, копии документов на приобретение квартиры его сыном и копии материалов уголовного дела по Гуревичу. Письмо на имя заместителя министра внутренних дел о том, что за счет спонсорской помощи приобрел и три автомобиля для УВДТ за подписью Аратюняна.

Обыск на квартире Аратюняна ничего не дал. Но обстановка и состояние квартиры удивили следователя и оперативников. В ней недавно провели евроремонт. Один только унитаз в туалете по стоимости равнялся полугодовой зарплате хозяина, на содержании которого находились дети и жена, последняя не работала.

О результатах обыска Кислов доложил Островскому, тот в свою очередь сообщил ему о разговоре с прокурором области Борисовым. Оба понимали, что дело забирают неспроста: затрагивались не только интересы Аратюняна, но и других.

После разговора с Островским прокурор области вызвал следователя Киндинкову Людмилу.

— Завтра примешь к своему производству уголовное дело из транспортной прокуратуры в отношении сотрудника милиции. Между ним и прокурором давние неприязненные отношения. Прокуратура его задержала. Все вопросы по делу будешь согласовывать со мной, — Борисов заранее принял такое решение.

Киндинкова в это время намеревалась уйти у в судьи, и практически на 90% эта проблема решалась. А прокурор области мог в любой момент своей властью и положением дать иной ход дальнейшему развитию событий. Киндинкова это прекрасно понимала. Но и в силу своих принципов, убеждений иного решения, которое претило требованиям прокурора области, она всё равно себе не позволила бы. В своё время работала следователем милиции. В советское время в прокуратуре и в суде царило негласное указание: в эти органы не брали бывших работников милиции. Видимо, для этого существовали определённые основания. Но в каждом правиле имеются исключения. Киндинкова относилась к исключению.

О том, что у Аратюняна в сейфе обнаружили телефонные записи разговоров, Островский ничуть не удивился. Ему об этом говорили работники милиции, и сам он не раз замечал, что его прослушивают.

— Как же так получилось, что копии уголовного дела в отношении Гуревича оказались в сейфе у этого ссученного? — недовольно уставился Островский на Кислова.

— Да мы с Подколзиным думали об этом, и наше такое мнение. Помните, по жалобе Гуревича Проськин запросил это дело у нас? В тот день, когда Генеральный прокурор уже издал приказ о ликвидации областных транспортных прокуратур, за этим делом пришел начальник следственного отдела Пальцев. Я ещё тогда подумал: к чему такая спешка? Пальцев на ксероксе снял копии дела и передал армянину.

— А какая связь между Пальцевым и Аратюняном?

— Самая обыкновенная. Во-первых, Пальцев протеже и подчиненный Проськина. Всю жизнь в следователях проходил, а тут такой взлёт до начальника следственного отдела, хотя все знают, что это недалёкий и ограниченный человек. А во-вторых, жена Пальцева работает правовым директором на мясокомбинате, а там учредитель и генеральный директор армянин, и Артур с ним дружбу водит. Жена у Пальцева такая же тупая, как и он сам, а в директоры выбилась из рядового юриста. Ведь было за что. Как мне пояснил Подколзин, взлёт четы Пальцевых произошел после того, как он окончил расследовать уголовное дело в отношении заместителя начальника дороги Ерощенко. Тот брал взятки и хищениями занимался. На него прежний начальник дороги кроме прямых обязанностей ещё возложил вопросы ведения распределения квартир. Хорошо тогда Ерощенко руки на этом погрел. По указанию Проськина Пальцев это дело угробил, взятки отмел, а по хищению дело прекратил за изменением обстановки. Якобы, Ерощенко сняли, и обстановка сразу изменилась. А интересы Ерощенко тогда защищал адвокат Кузерман, мой хороший знакомый. Ему на следствии Ерощенко пообещал для сына сделать двухкомнатную квартиру, в случае, если дело прекратит. Но Пальцев опередил Кузермана, дело прекратил, чем угодил Проськину. Ведь Проськина в своё время Ерощенко сделал квартиру в железнодорожном доме на улице Вишнёвой. Хотя он имел квартиру в седьмом микрорайоне. Сам в накладе Пальцев не остался. Обещанная квартира Кузермана досталась Пальцеву по улице Садовой. Так что получилось, как в пословице: и овцы целы, и волки сыты. Железная дорога всегда раздавала прокурорским и милицейским чинам квартиры, хотя рядовые железнодорожники большей частью имеют скверные жилищные условия. Зато сытая прокурорско-милицейская верхушка не трогает железнодорожную элиту. Поэтому не случайно документы на квартиру Ема лежат в сейфе у Аратюняна. Квартиру делает Аратюнян, прокурору в этом плане и телодвижений не надо совершать. Только свои подписи кое-где поставить. Он же не мальчик бегать. Есть на то специально занимающиеся люди. И Аратюняну приятно где-то козырнуть, что пробивает квартиру прокурору.

Таким людям, как Ем, всё равно, что о них люди подумают. Прокуратура для таких вроде рынка. Это — коммерсант, делец, рвач. Самое страшное, что таких людишек всё больше и больше становится в правоохранительных органах. Видимо, это является закономерным явлением. Больше предпринимателей и коммерсантов появилось в нашем государстве, и они наложили на правоохранительные органы свой отпечаток. Жить в обществе и быть независимым от него невозможно. Правоохранительные органы — зеркало власти.

Пока Островский и Кислов обсуждали результаты обыска, в УВДт Щербак, его первый заместитель и начальник ОСБ обсуждали план проведения пресс-конференции с работниками СМИ.

Щербак или одобрительно похрюкивал, или недовольно покачивал головой на то, что говорил заместитель. Но не грубил, не хамил и, вообще, сегодня предстал перед своими подчиненными в необычном свете, смахивал на доброго, уставшего дядюшку, собравшегося пожурить своих неразумных племянников. Пресс-конференцию наметили на 10 часов следующего дня.

В 11 часов Островский пошел проверять ИВС. Согласно требованиям Генерального прокурора, прокуроры обязаны были проводить ежедневные проверки изоляторов временного содержания, в том числе в нерабочее время, выходные и праздничные дни. Следуя к отделу милиции, увидел Тащилина, вышедшего из УВДт, который направлялся к служебному автомобилю, сильно прихрамывая. Тащилин обернулся. Взгляды их встретились. Островский увидел, как исказилось лицо первого заместителя УВДт и в глазах вспыхнул животный страх. Они кивками головы поприветствовали друг друга. Тащилин, вполоборота пятясь, бухнулся грузной фигурой около водителя на сиденье. Через час Островский вернулся в кабинет, написал справку о результатах проверки ИВС. Взгляд его остановился на своей книге «Двойная взятка».

Книгу из издательства забрал недавно, экземпляров пятьдесят раздал работникам прокуратуры и милиции. Часть рассказов касались негатива в деятельности правоохранительных органов: в прокуратуре и милиции процветает взяточничество, злоупотребление служебным положением, распущенность. Книга вызвала оживленные разговоры среди коллег. Некоторые сотрудники пытались героев перенести на коллег. Об этом интересовались у автора, но Островский уклончиво и односложно отвечал: «Дыма без огня не бывает». В то же время со стороны тех, кто узнавал себя в отрицательных героях, чувствовал открытую злобу и ненависть. Конечно, прообразами этих героев послужили Проськин, Щербак и другие. Всё это добавило ещё большую ненависть и злобу со стороны этих, как он называл их, «ссученных».

Островский взял в руки книгу и механически стал листать, думая о том, что в последние годы всё больше и больше появляется книг и фильмов, где прокурорские и милицейские работники выступают не только в роли отрицательных типов, но и бандитов. Взять тот же фильм «Бандитский Петербург». Причем, зачастую в них побеждает зло. Тот же Аратюнян постоянно бахвалится направо и налево, что у него один из заместителей министра внутренних дел друг и с заместителем Генерального прокурора, каким-то Васькой, гоняет чай. Пусть он лжёт в какой-то части, но определённая доля правды всё-таки есть в его словах. Ну, как такая тупица, взяточник, подонок, как Аратюнян, за столь короткое время дорос до майора управления, сменил три квартиры, близок к генералу, его первому заместителю, прокурорской верхушке? Взять большинство милицейских работников. Как пришли в милицию с честью и совестью, так и ушли на пенсию с ними, но без денег и шикарных квартир. Только деньги таких, как Аратюнян, могут связывать с заместителем министра, другими чинами. Аратюнян даже хвастал, что когда Щербак по пьянке потерял табельный пистолет, то он его «отмазывать» ездил в министерство и встречался лично с бывшим министром. Как сейчас просто в России купить пистолет, автомат, танк, министра!..

17 марта 2001 года отмечали день ОБЭП. Торжество состоялось в ресторане на теплоходе «Рига». Присутствовали работника ОБЭП УВДт, Щербак и его заместители. Больше никого не приглашали. У руководства испортилось настроение в связи с последними событиями.

Часов в восемь вечера позвонил дежурный из управления и сообщил, что Щербака разыскивали из МВД. Генерал соединился с ведомством. Вместо приветствия и поздравления, которые он ожидал услышать, послышались отборные русские маты. Подвыпивший вальяжный генерал вскочил, вытянулся перед телефонной трубкой, пытался что-то сказать в своё оправдание, но это только усиливало поток льющихся матов. Трясущийся Щербак после окончания телефонного разговора собрался ехать.

Аратюнян и Тащилин — за ним, как ниточка за иголочкой. В машине генерал молчал. Не нарушали молчание и его коллеги-подчиненные. Приехали в управление. В кабинете у Щербака затряслись губы.

— Дружок твой, — впился взглядом он в Аратюняна, — советует мне, как офицеру, застрелиться. Им уже и про металл, и про свару с прокуратурой известно, про твоё задержание и про Гуревича. Говорит, если сделали обыск у тебя, то и у меня могут провести. Тащите пленки, всё сжечь надо. Всё может быть. Бережёного Бог бережет. В первом часу ночи разъехались. Генерал отправился к себе домой, а Тащилин с Аратюняном ещё около дома Тащилина на улице продолжали разговор.

— Надо выводить из игры Щербака, — твёрдо сказал Тащилин. — Ты видишь, какой он в последнее время. На уме — одна водкa. В Москве дали понять, что он не нужен. Грубо работает. Вдруг нас зацепят. Ты видел, он уж никакой. Я думаю: обстановка складывается против него. На кой хрен он на телевидение полез, только внимание привлек всех. С этим телефончиком. Все понимают, что это бред. С ним время не стоит тянуть. Не Островского, а его кончать надо. Тем более у Островского дело забрали, как больной зуб вырвали. А этот — надломленный. Тебе карты в руки. И квартира его тебе достанется… Тащилин имел в виду квартиру, которую хотел получить Щербак в престижном новом доме, недавно построенном по улице Прибрежная. В это здание вселялись первые лица области и города, а также самые богатые. Та квартира, в которой генерал жил, его и жену вполне устраивала. Детей не имели, трехкомнатной им вполне хватало. Но ведь цвет города лез в этот дом, а как он, генерал, мог отстать от других? Единственно, чего он опасался, так это возмущения подчинённых. Многие из них всю жизнь проработали в милиции, а нормального жилья не имели. Поэтому Щербак договорился с Аратюняном, что тот оформит первоначально квартиру на себя, а потом через год-полтора уступит ее генералу. Квартиру уже купило управление железной дороги, осталось только оформить документы. В этот же дом стремился и Ем.

Только у него аппетит гораздо больше разгорелся, чем у милицейского генерала: он претендовал на пятикомнатную квартиру, а Щербак — всего на трехкомнатную. Кого бояться и опасаться прокуратуре? На тявкнувшего и намордник быстро набросить можно в виде уголовного дела. Статья всегда найдется. Их много в кодексе.

Глаза у Аратюняна при упоминании о квартире вспыхнули. Ему, майору милиции, и с такими людьми жить в одном доме! Да слыхано ли это? Вся ментовка от зависти помрет. Как хочется быть рядом с избранными мира сего, как хочется! Какой Тащилин умный всё же. Не чета этому пьянице-генералу. А как это сделать? Застрелить? Так посадят. Генерал всё-таки. И, как всегда из каждой ситуации, Тащилин нашёл выход. Тут же уловил мысль Артура. Тут же.

— Завтра на свадьбу мы приглашены к сыну начальника криминальной милиции Колину. Я думаю, что он там обязательно будет и, как всегда, ужрётся. В воскресенье его похмелим. Мы с тобой коньячка попробуем, а он пусть свою любимую водку хлещет с селёдкой. Этот, как его, яд минерализованный называется, он, говорят, из организма на второй или третий день исчезает. Так начини ему бутылочку с водкой. Вместо варёной картошки на закуску к селёдочке.

Тащилин приглушённо засмеялся. Аратюнян ничего не ответил. Не попрощавшись, Тащилин направился к своему подъезду. Аратюнян провожал его взглядом и ему в удаляющейся сгорбленной фигуре Тащилина, неуверенно и тяжело ступающей, чудилось нечто демоническое. В его недалёком мозгу вспыхнула мысль, что между сатанизмом и шизофренией имеется неразделимая связь: все сатанисты — шизофреники, но не все шизофреники — сатанисты. Озарило: Тащилин принадлежит к сатанистамшизофреникам.

В воскресенье в управлении, у Щербака в кабинете, присутствовали Тащилин и Аратюнян. Проськин пытался набиться в их компанию, но Тащилин дипломатично его отшил: этот алкаш мог спутать все карты. Найдёт, с кем похмелиться. Свинья грязи всегда найдёт

Во второй половине дня Щербак, сославшись на боли в желудке, поехал домой. Но дома долго не пробыл. Скорая помощь доставила его в железнодорожную больницу в бессознательном состоянии. Врачи не могли определить диагноз. Утром в управлении знали, что генералу осталось жить считанные часы. Он так и умер, не приходя в сознание. Всё время в больнице кружился Тащилин. Он скорбно покачивал головой и, ни к кому конкретно не обращаясь, всё время твердил одно и то же: «Какой генерал! Какой человек! Ну, зачем так пить? Зачем?».

Вечером собрал у себя заместителей, других старших офицеров, работников бухгалтерии. Обсуждали проведение похорон. Аратюнян обещал найти богатых спонсоров, чтобы управление не ударило в грязь лицом.

На похоронах плакали два человека: жена Щербака и Аратюнян. Слёзы последнего удивили его коллег. Циник, грязная, алчущая душонка и — слезы. Никто не мог найти этому объяснения. Только Артур знал истинную причину слёз. Две ночи подряд к нему во сне являлся генерал. Страшно выпучив глаза, брал его за горло и молча душил. В поту с криком Аратюнян просыпался и очумело осматривался вокруг. А на похоронах ему всё казалось, что вот-вот генерал встанет, схватит его за глотку и начнёт говорить… И это были у него слезы страха, отчаяния. Искренние слезы, но не слезы раскаянья.

В день похорон ударил не по-мартовски холодный мороз, который держался 40 дней. Несмотря на мороз, Тащилин выставил на могиле генерала почётный караул из омоновцев. Наряды бессменно продежурили 30 дней. Тащилин словно опасался, как бы покойник не вышел из могилы или кто- либо его не похитил. Сам Тащилин на следующий день после похорон зашёл один в кабинет покойного генерала, открыл сейф. В верхней части находились доллары. Трясущимися руками исполняющий обязанности начальника управления внутренних дел на транспорте пересчитал их. Сто двадцать тысяч долларов. Пересчитал их опять. Точно — сто двадцать тысяч долларов. Как с куста сорвал. Не верилось, что вот так просто деньги, как с неба, свалились ему. Хоть напоследок от генерала дождался благодарности. Руки не переставали дрожать. И самого охватила дрожь. Прошёл в комнату отдыха, попил воды. Снова вернулся и полез в сейф. Нашел толстую папку. Генерал вёл досье на своих сотрудников, прокурорских работников и руководителей транспортных ведомств. Тащилин и на себя нашёл компромат. С негодованием прочел: «Склочник, ниже среднего ума, интересы ограничены едой и выпивкой. Работать не любит. Авторитетом не пользуется».

Тащилин перекрестился и вслух сказал: «Время показало, кто из нас умнее. Святоша нашелся. Авторитет выискался!»

Папку с компроматом оставил в сейфе, а в отношении себя досье убрал. Не хватало ещё, чтобы кто-то пакость на него читал. А в отношении других пусть видят, какой гнилой человек этот Щербак был. Доллары распихал по карманам. По подсчетам Тащилина, примерно такая сумма и оставалась у генерала. Металл реализовали на триста тысяч долларов. Генерал поделил на три неравных части. Тащилин, боязливо оглядываясь, пошел к выходу. Деньги, деньги, деньги! Хоть какой-то кусок на старость есть. Что он, не заработал? На Западе полицейский на пенсию идет, свое дело открывает. Достойный заработок имеет. Да разве он с этим грязным армянином имел бы дела при хорошей зарплате? Да на пушечный выстрел к себе бы не подпустил. Перед Щербаком сколько унижений перетерпел. Ну, они хоть менты какие-никакие. А сколько перед Проськиным унижаться приходилось, чтобы процент раскрываемости поднять. Сколько в пасть тому водки приходилось залить. Слушать его пьяный бред, домой пьяного носить. Нажрётся, за столом уснёт да ещё обмочится, и таскай эту гадость. Ну, слава Богу, хоть его страдания и унижения материально вознаграждены. Деньги увёз домой.

Когда выходил из управления, казалось: вот сейчас навалятся на него рубоповцы или фээсбэшники, заломят руки, отберут деньги, бросят на нары за кражу денег. Пока ехал, тоже боялся: остановят машину, и начнётся шмон, потому и в подъезд входил с опаской. Ничего — пронесло. Дома немного вздохнул, но плохо спал. Деньги положил в сейф, где хранил оружие.

Несколько раз вставал, подходил, пересчитывал. И всё думалось: нужно перепрятать. А куда? Не мог додуматься. Если с обыском придут, то в сейф-то сразу полезут. Опять проблемы! А тут ещё жена. С нею уже больше 10 лет не то что на одной кровати, но и в одной комнате не спят, несколько раз за ночь вставала, на него набрасывалась, что спать не даёт. Каждую ночь спала, как медведь в берлоге. От храпа только стены сотрясались. Казалось, что о чём-то догадалась, подглядывает, вынюхать хочет. Накося — выкуси! А может, её спецслужбы вербанули?

В наше время всё может быть. А голову давит-то как, виски распалились, сердце колет. Пьяный генерал два раза приснился, всё рукой до горла тянулся. Скорее бы утро, и на работу! Страшно в комнате одному, страшно и в кабинете, когда один. Страх одиночества с каждым годом всё усиливается и усиливается. Хоть бы не парализовало! Кому нужен-то такой? Неделю назад ходил к бабке гадать. В одном доме живёт с нею. Народ в её подъезде с утра толпился. Нагадала, стерва, что тяжелая болезнь ожидает, семь лет припечатает к кровати. Жить немного осталось. Лучше бы не ходил к ней. Особо в гадание не верил. Так сходил, на всякий случай. Верь не верь, но народишко-то крутится у бабкиного подъезда с утра. Видно, всё же что-то есть в гадании. Тяжкая жизнь на свете!

В шесть утра потянуло неумолимо в сон. Хоть час поспать нужно. Но только сомкнул веки, как опять кошмары одолели: Ем, Проськин и Аратюнян с рожками и хвостами скакали вокруг него с пронзительным криком: «Убери Островского, убери, добить его нужно, добить!». Проснулся в холодном поту. Стал собираться на работу, не покидала мысль: что-то вещее предсказывал сон. Убрать бы действительно Островского и заодно этих чертей: Ема, Проськина, Аратюняна. Было бы всё хорошо. Особенно с деньгами. Сейчас сложилась реальная ситуация — стать начальником управления. Всё-таки он первый заместитель, сколько проработал! В крайнем случае, можно в министерство долларишки кое-кому подсунуть. Не обязательно свои, Артур раскошелится, а он ему должность заместителя сделает, звание. А он если начальником управления станет, то и генерала получит. А почему бы и нет? Если уж Проськин-пьяница о генеральском звании открыто говорит, мечтает, то ему Тащилину, на 100 % это светит. Его обмоченным по этажам никто не таскал. Как бы ни пил, а сам добирался до дома.

Проськин сидел у себя в кабинете, как на иголках. Ожидаемого резонанca от выступлений Щербака не получилось. После его смерти все как-то успокоились, наступило какое-то равнодушие. Тащилин думал об одном: как бы занять кресло покойного генерала. Ем после разговора с Борисовым ходил, как ударенный мешком из-за угла. Обиделся на Борисова, что тот его и Проськина назвал умственными импотентами. Пока ещё не отошли к областной прокуратуре, нужно действовать. Потом Борисов руки свяжет. Хотя и в близких с ним Ем и Проськин отношениях, но вряд ли он даст в обиду Островского. Нужно шевелить Тащилина.

В кабинет протиснулся Аратюнян.

— Следовательша на завтра меня вызывает. Какие показания ей давать? Вот посоветоваться пришел, — задвигал он свиными челюстями, говоря в нос.

— Не бери в голову. Твое дело в надежных руках. О каждом следственном действии нам известно будет. Ты, главное, ссылайся, что в свое время билеты не использовал, ну, а потом наверстал упущенное. Можешь вообще от показаний отказаться. Твое дело. Со Свининым все вопросы решать будем. Считай, что дело твоё похороним. За Островского нужно вплотную взяться. Пока этот мерзавец в прокурорском кресле сидит, нам покоя не будет. Он задолбал своими статейками. Говорят, что взяточники из его рассказов — это я и наши ребята. Кто он такой? Районный прокуроришко, стихоплёт

Проськин уставился в окно. Весь вид его напоминал обиженного ребёнка, которому надавали по заднице за проделку.

— С Тащилиным переговорить нужно, он мастер легенды разрабатывать, недаром всю жизнь на оперативной работе, — прогундел Артур.

Проськин снял трубку:

— Когда тебя с должностью начальника управления поздравлять будем? — вместо приветствия заулыбался он трубке, слегка подавшись вперед.

— Не гони лошадей, — добродушно и довольно заворковал Тащилин, — ещё 40 дней генералу не справили. Душа-то его летает над нами. Зачем её раздражать?

И серьёзно добавил:

— Процедура непростая. С губернатором, законодательным собранием согласовать нужно. В главке чинуши сидят, пока кобылу подберёшь, чтобы к ним подъехать…

— Артур тебе любую кобылу заменит, — заулыбался трубке опять Проськин. — Подъезжай, разговор есть.

— А выпить найдется?

— Милиция совсем обнаглела. Ещё не хватало, чтобы прокуратура вас поила. Ладно, подъезжай, по пять капель найдём…

— Ну, вот с этого бы и начинал, — оживился в трубке голос, — а то: кто главный, кто умный? Минут через тридцать буду. А пожрать найдется, а то у тебя кроме сала никогда ничего нет?

— Болтай меньше.

Через полчаса Тащилин, как и обещал, появился в кабинете Проськина. Привёз с собой соленого гольца.

После того, как пропустили по две рюмки водки, заговорили о деле.

Проськин:

— Ну что там, собрали по квартире сына Островского материал?

— Собрали. Да ни хрена там нет. Обыкновенный размен. Свою отдал, другую получил.

— А зачем менял?

— Двухкомнатную разменял на трёхкомнатную.

— А доплачивал?

— А его двухкомнатная дороже стоит. Он готовую на недостроенную поменял.

— Вот тут-то собака и должна быть зарыта. Скорее всего, папа руку приложил, чтобы так получилось. Жук-то он хитрый. Ты мне материал направь, а я что-нибудь помозгую, может, и выкручу. Понял?

— Да хоть сейчас притащат.

— Сейчас не надо. По-человечески давай посидим, Артура ещё за бутылкой отправим. А завтра официально бумаги направишь. Я с общенадзорниками посмотрю, может, за что и уцепимся. Идёт?

— Да идёт, только опять, как с телефонами, на смех поднимут.

— Смеется тот, кто смеется последним. Посмотрим, как этот мерзавец запоёт. Когда по детям бьешь, родителям ещё больнее. А он-то со своими детенышами носится. Я вот поверить не могу, неужели на него самого материал набрать нельзя? Что он — святой? Водку не пьет и баб не трахает? Генеральных прокуроров на компрах ловили, а здесь районного прокуроришку на чем-нибудь не можем поймать.

— На его заместителя по части пьянок и баб материал есть, а на этого — вроде, слух и есть, а ускользает. Как кто ему помогает. Крученый такой. Проверку по работе ему запланируй.

— Да сколько раз планировали. Два года назад проверяли. Даже перепроверили результаты бригады, и всё хорошо.

— Да такого не бывает. Запоил, наверное, всех.

— Да, вроде, надежных людей направляли, Скотинин старался.

— Да твой Скотинин — и вашим, и нашим. Только и ходит стограммовки сшибает.

— Он хоть и пьёт, а дело знает. Чтобы подлянку кому сделать, он мать родную не пожалеет. Слушай, если компры реальной нет, то её придумать нужно, главное, ажиотаж создать. Ваш хлеб — провоцировать да легенды создавать. Он на работу пешком ходит. Подсуньте агента, пусть драку организует, если на тот свет не хотите отправить…

— Пытались. А он маршруты менять стал, иногда и транспортом добирается.

— Нужно прекращённые дела в архиве по нереабилитирующим основаниям перелопатить. Явно вы дела прекращали, а подозреваемых вербовали.

— Конечно, зачем тогда дела по этим основаниям прекращать? — самодовольно заулыбался Тащилин и подмигнул Аратюняну. — Нужно идиотом быть, чтобы такой козырь не использовать.

— Вот и пусть агент дает показания, что дело прекратили, потому что он дал взятку Островскому. Ты всю жизнь провокациями занимаешься, а я тебя учить должен.

— Да, прокуратура от нас в этом деле далеко не ушла. Когда вам выгодно, вы на всё глаза закрываете, да ещё нас к разным гадостям подталкиваете. Ну, а с делами не совсем просто здесь всё выглядит. Можно и агента расшифровать. А за это не пощадят. Те же ребята из ФСБ могут про агента информацию дунуть. Сам же видишь, как они по делам последним снюхались. Если бы они не гадили, всё бы проще обстояло. Они же нос во все щели суют. Во-вторых, Островский почти такие дела не подписывает. Согласие на прекращение, как правило, даёт его заместитель. Но всё-таки подумать над делами можно. Помнишь, ещё при Тихом дело вы прекратили по провозке пистолетов одним фирмачом. Островский отказался его прекращать. Через полгода в вашей прокуратуре это дело пропало. Тихий запретил проводить служебное расследование. Я об этом доложил Щербаку. И он дал команду за пять последних лет по отделам проверить наличие прекращённых уголовных дел. И что оказалось? По всем отделам по нескольку прекращённых дел исчезли, в архив не поступили. Причём, что настораживает, пропали дела, по которым проходили одиозные личности, или за их спиной кто-то стоял серьёзный. Только на станции пропало восемь уголовных дел за тот период, когда начальником следственного отдела был Монахинин. Его по-хорошему под суд отдавать нужно было, а Щербак его в аэропорт начальником милиции назначил. По одному из дел даже трое арестованных за разбой попали. И он умудрился его потихоньку угробить. А у одного из разбойников — брат известный в городе рэкетир. Но Щербак запретил проводить служебное, расследование. Видимо, имел какой-то в этом интерес.

— Да, Мишка Монахинин хорошо руки на следствии погрел. У железной дороги за четыре тысячи рублей ателье оттяпал, «Волгу» угольщиков хватанул. Большая фигура, да дура, а как раскрутился! Дачу отгрохал, дочке квартиру в новом доме купил, «девятку» подарил жене. Кто бы на него подумал. Сейчас в аэропорту дела крутит. И обнаглел совсем, кстати о птичках. Месяца три назад моя Ольга по одному делу защиту осуществляла, переговорила с ним, чтобы дело прекратили. В ответ — ничего. Я позвонил ему. А он: хи-хи да ха-ха. И у себя на планерке при всех бухнул, что требую дело прекратить. Ну, хотя бы кто возникал, но этой твари помолчать нужно. Мне недолго по его похождениям дела возбудить, вот тогда этот жираф и похихикает.

— Ты прав. Это покойный генерал его к этой наглости приучил. Сам знаешь, какая работа милиции в аэропорту. Встречай да провожай начальство и высоких гостей. Щербак ему и вбивал в его тупую голову, что он только ему подчиняется. Но до жирафов, сам знаешь, как туго доходит. Живут одним днём, а что завтра будет, они не думают. Он мне тоже нервы как начальник милиции во времена Щербака попортил. Я его думаю убрать. Дураков на таких местах опасно держать.

— Вот и поговори с ним по душам. Куда он умудрился дела запрятать? 3а такие вещи можно и дело возбудить. В крайнем случае, если умысел не докажем, на что-то серьёзное можно его и за халатность привлечь. А куда прокурор с заместителем смотрели? Может, они способствовали тому, чтобы дела исчезали, а может, по их указанию это и делалось? Секёшь, куда повернуть можно? Принеси-ка, Артур, ещё пузырь, а то в горле першить стало. Копчёную курочку на закусь возьми. Жрать что-то потянуло. Вот видишь, вместе помароковали и кое-что наметили. Одна голова — хорошо, а полторы — лучше.

— Это ты мою голову в половину оцениваешь? — обиделся Тащилин.

— Да что ты, на самом деле, как ребёнок? К слову пришлось. Ты мне завтра списочек этих монахининских дел приготовь, а я у Островского надзорные производства по ним истребую. Посмотрим, как надзорное производство в прокуратуре ведётся. С Монахининым серьёзно переговори, потом соберёмся и опять вместе помаракуем.

Потребовалось Тащилину три дня, чтобы определиться с исчезнувшими уголовными делами. Оказалось, что четыре из них ушли к Проськину и не вернулись. Два дела в архив не сдавались и находились у заместителя начальника управления Брагиной в сейфе, одно дело было у Аратюняна. А одно, по чему проходил брат известного в городе рэкетира, бесследно исчезло. В общем, картина с уголовными делами прояснилась. Когда установили, что одно из уголовных дел привело к Аратюняну, он с ним пришёл к Ташилину.

Дело почти пять лет провалялось у него в столе. По делу проходил знакомый Аратюняна, некий коммерсант, занимающийся торговлей лесом, по фамилии Авсиевич. В своё время коммерсанта Аратюняна и коммерсанта Авсиевича судьба связала на коммерческом поприще. Весной 1996 года Авсиевич у своего знакомoгo крепко обмыл удачную сделку компанией. В тяжёлой степени опьянения его задержали на железнодорожном вокзале сотрудники транспортной милиции. Задержали до вытрезвления, Когда очухался, то оказалось, что на нём была одета куртка знакомого, у которого он пил. В кармане куртки оказались восемь патронов от мелкокалиберной винтовки. Находились ли патроны в куртке на самом деле или их подбросили сотрудники милиции, пользуясь его состоянием, Авсиевич не знал, но посчитал, что, если честно рассказать, что куртка с патронами принадлежит его приятелю, — это будет подло по отношению к тому. И он дал пояснение, что куртка его и патроны тоже. Дня через два после возбуждения в отношении него уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ст. 218 УК РСФСР, т. е. незаконное ношение боеприпасов, Авсиевичу пришла мысль обратиться за советом к знакомому Аратюняну. Разыскал его. Аратюнян обещал помочь, при этом намекнул, что если обратиться к Авсиевичу за материальной помощью, тот должен его отблагодарить. Авсиевич обещал. А куда денешься? Под суд ни за что не хочется и боязно, а товарища подставишь — на предательство похоже. Следователь дело не тянул, в один день предъявил обвинение Авсиевичу и ознакомил с материалами уголовного дела, намекнув при этом, что ничего страшного не будет, не стоит за юридической помощью обращаться к адвокату. Дело направили в суд. Авсиевич опять побежал с челобитной к своему бывшему коллеге-коммерсанту. Аратюнян, не ожидавший быстроты направления дела в суд, прыти следователя, порекомендовал нанять адвоката и написать жалобу. В жалобе адвокат указал, что подзащитного лишили помощи адвокатской и, вообще, вины Авсиевича нет — патроны не его. Судья, чтобы избежать вынесения оправдательного приговора, а это влекло осложнения отношений с прокуратурой, вернула дело на доследование. Дело поступило к Монахинину. Аратюнян пошёл к генералу: дескать, моё доверенное лицо попало в такую неприятную заваруху. Дело от Монахинина перекочевало к генералу, а от него к Аратюняну. Тот забросил его в стол. Но о деле не забывал и, как пиявка, время от времени посасывал Авсиевича. Сначала он потребовал сделать для него офис. Но из-за отсутствия у того достаточных средств, сделка не состоялась.

Время от времени Аратюнян появлялся у него, после чего лесоматериал отвозился нужным людям с базы Авсиевича. Артур из своих паучьих лапок долго никого не отпускал. Что касалось денег и материальных благ, то при виде или ощущении их он бы не отпустил и родного брата, если бы тот попал в его коммерчески-милицейские сети. Он родился с даром коммерсанта, а милиционером стал не по призванию, а так как посчитал это нужным. Это требовалось Щербаку, Тащилину, Проськину, Ему. Наступило их время. Время всевластия денег. Когда все стало продаваться и покупаться.

…В тот вечер на четверых выпили всего одну бутылку коньяка. Задерживаться на работе не стали. Каждый из группы четырех понимал важность наступившего момента, свою значимость.

На следующий день Тащилин на одиннадцать часов вызвал Монахинина. Тот недолго сопротивлялся. Опытный оперативник знал, что гнилой материал быстро рвется. Монахинина не пришлось рвать. Сам порвался, когда Тащилин придавил его компроматом. Тащилин под конец разговора даже подобрел, простил прошлые грехи Монахинину и пообещал найти ему достойную работу, но в другой системе. В отработанном материале он не нуждался. По указанию Проськина Тащилин передал собранный материал по обмену квартирами сыном Островского в прокуратуру.

Проськин возбудил уголовное дело по факту утраты уголовного дела № 20113 в ЛОВД. Дело для расследования поручили старшему следователю прокуратуры Коновальцеву, а материал по квартире направили на соединение с делом по факту внеочередной установки телефона у Сергея Островского. Через неделю после этого областной транспортной прокуратуры не стало.

Ем, как и предполагалось, стал заместителем прокурора области. Затаил надежду о скором занятии кресла областного прокурора Борисова. Проськина назначили начальником отдела по надзору за исполнением законов на транспорте и в таможенных органах. Ем пообещал, что если он станет областным прокурором, то Проськина ждёт должность первого заместителя прокурора. Всё складывалось в их пользу. Надежда, надежда, надежда! Окрылила она ссученных. Своими сатанинскими лапками они хватались, как им казалось, за счастье, за птицу-счастье…

Книги Сергея Пешкова можно приобрести в магазине «Меридиан» города Красноярска

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | Написать комментарий

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.