Противостояние

Продолжение. Начало в № 1

Островский после разговора с Проськиным, так и не примирившим их, вскоре ушел в отпуск. В ноябре съездил в отпуск к товарищу в деревню с дочерью. Отпуск удался на славу. Не только отдохнул, написал несколько рассказов и стихотворений. Кроме своей прокурорской деятельности у него имелся интерес к сочинительству. Местные газеты охотно печатали его стихотворения, песни, рассказы. Некоторые знакомые недоумевали: прокурор и литературное творчество! Как-то несовместим образ прокурора с этим.

«По возвращении из отпуска сдал рукописи в издательство — пора выпускать книгу. На работу вышел посвежевшим, в добром настроении. За время нахождения в отпуске ничего особенного не произошло. А дня через два пришел начальник ОСБ УВДТ Головкин.

— Данилович, дело есть. Пока вы отдыхали, материал очень интересный появился. Есть такая фирма «Вигма», товар из Москвы в наш город поставляет по железной дороге. Не слыхали про такую? Два раза в неделю, в среду и пятницу, в адрес этой фирмы продукты поступают. Станционники оформляют перевозку по самому низкому тарифу. По каждому вагону фирма за счет тарифа выгоду имеет примерно на 70 тысяч рублей. По моим подсчетам, ежемесячно выгода составляет миллион рублей. Наше управление над этой фирмой «крышу» держит. Ежемесячно генеральный директор фирмы Гуревич отстёгивает 100 тысяч рублей заместителю начальника ОБЭП УВДТ Аратюняну. Так вот «обэпники» ЛОВД недавно официально стали собирать материал в отношении этого Гуревича. Такой шум поднялся! Артур к начальнику милиции Рыкову прибежал. Требует материал спрятать, якобы такой приказ генерала. Рыков — к генералу. В конце концов отказали в возбуждении дела. Гуревич фиктивную справку принес дознавателю. Якобы, ущерб погасил. Поборами с таких фирм не только наше управление занимается. Другие управления милиции тоже. Эта дань не только управлениям идет. Часть ее прихватывают такие людишки, как армяшка (так работники милиции между собой называли Аратюняна), и они же определённый куш передают в министерство. Это в порядке вещей. Армяшка, минуя руководство управления, напрямую докладывает одному из заместителей министра, какую сумму выжал из коммерсантов и куда она пошла. Воры в законе ничто в сравнении с ментовским рэкетом.

— Да, серьёзные вещи ты мне открываешь. Информацией по выбиванию денег у коммерсантов владею несколько иной и не такого масштаба. Неужели само МВД этим делом заправляет?

— А что здесь удивительного? Любая московская проверка как проходит? Проверяющих встречают. С первого дня поят, кормят, бабёнок подсовывают, справки проверок за них пишут. На дорогу всего напихивают, все довольные. Москвичи ничем не брезгуют. Года два назад для их бригады Артур два вагона с рыбой сделал. Они по пьянке хвостами друг в друга бросались. Потом хищение вскрылось. Проськин для отмазки дело возбудил. Отработали версию, что рыба испортилась и на свалку отвезли. Сделали всё, как надо. Щербак тогда здорово струхнул, а после этого случая с Проськиным не разлей вода стали. Как говорится, ворон ворону глаз не выклюет. Ваши начальники тоже не промах. Половина вашего аппарата коммерческой деятельностью занимается, начиная от Ема и кончая Андрющенко. Но Ем на подставных лиц своё дело правит. Андрющенко свою аптеку имеет, пивной ларёк и бутылки собирает, на пивзавод сдаёт. Открыто всё делает. Как-то наши ребята по Коммунальному мосту едут, а у него в грузовичке колесо накрылось. В кузове мешки с бутылками, а ваш прокурор-криминалист в рабочее время с колесом колупается.

— Да, действительно, ни для кого не секрет, что он частным бизнесом занимается. Есть время, и мужик деньги делает. У прокурора-криминалиста работа в транспортной прокуратуре не бей лежачего. С утра покажется на работе, посплетничает часок и по своим делам покатил. Если потребуется кому, по пейджеру всегда найдут. И таких в прокуратуре всё больше и больше становится. Недаром говорят, что рыба гниет с головы, если уж генеральные прокуроры замараны махинациями и аморальщиной, что тогда с «андрющенок» спрашивать? Генеральных хотя и убрали, но в аппарате и на местах их люди остались.

— Ты что, про Проськина пришел сказать, что он алкоголик или Ем дурак?

— Ну, зацепился, Данилович! Я по «Вигме» вопрос пришёл решать.

— Какие будут предложения?

— Запросите отказной материал, и сразу всё ясно станет. Проверку организуйте, там такое вывернуть можно!

— А сами почему реализовать не можете, все руками прокурора хотите сделать?

— Да не дадут нам хода, я уже сказал, почему. И пусть наш разговор останется между нами, а то Щербак мне голову оторвет.

— Дожили, милиция боится бороться с преступностью!

Островский запросил отказные материалы из милиции, решения по которым принимались в ноябре. Среди них находился и материал по фирме «Вигма». Изучение показало явную незаконность принятого решения. Направил письмо в транспортную прокуратуру в Москву. Просил разобраться прокурора в отправлении со станции «Москва-Курская» грузов по подложным документам. Прокуратура безмолвствовала. Продублированный запрос ничего не дал. На телефонные звонки секретарша стандартно отвечала, что прокурора нет и письма не получали. Становилось странно. Островский отменил решение по материалу и вернул в отдел милиции для проведения дополнительной проверки, хотел уже махнуть рукой на эту «Вигму». Что ему, больше всех нужно? Но в конце декабря неожиданно пришло письмо за подписью первого заместителя начальника дороги Николаева — друга Проськина. Николаев сообщал, что генеральный директор фирмы «Вигма» Гуревич систематически перевозит грузы по заниженному тарифу. Приводились в письме конкретные данные, в том числе и те, что фигурировали в отказном материале. И Островский принял решение. На январь запланировал проведение совместной проверки по фирме «Вигма» с ОБППГ линейного отдела милиции. Пусть тоже не стоят в стороне. В конце концов, это их прямая обязанность: заниматься этими вопросами. Первая декада января пролетела стремительно.

А 9 января 2001 года отправился в командировку в Москву, на Всероссийское совещание прокуроров. За все время работы в прокуратуре около трёх десятков лет Островскому не приходилось воочию бывать на таком представительном форуме. На нём находились прокуроры районного звена, прокуроры субъектов Федерации, аппарата Генеральной прокуратуры. С краткой речью выступил Президент России Путин Владимир Владимирович. Присутствовали спикер верхней палаты парламента Егор Строев, руководители всех силовых структур. Генеральный прокурор страны Устинов В. В. по-деловому вёл совещание, но в то же время не чурался юмора и шуток. Перед прокурорами поставил чёткие и ясные задачи.

Многие прокуроры в ходе совещания высказывали свое мнение о ликвидации областного звена транспортных прокуратур как излишней структуры. По мнению Островского, это являлось объективным, правильным мнением. В своё время создание транспортных областных прокуратур, возможно, и диктовалось требованием времени. Но после перехода страны на рыночную экономику это звено стало явно ненужным.

В свое время железнодорожный транспорт осуществлял около 70% всех перевозок в стране. На морской и воздушный транспорт также приходилась значительная доля перевозок. К началу 2000 года существенную роль в перевозках стал играть автомобильный транспорт по ряду причин. А если перевозились грузы по «железке», то, как правило, под охраной. Случаи хищения резко сократились и стали единичными. Так, если в динамике преступлений 70 – 80 годов этот вид составлял более половины преступности на транспорте, то к концу столетия и одного процента не набиралось. Около 80 % преступлений в этот период составляли преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, оружия и краж имущества граждан на вокзалах. Причем, оружие (ножи, патроны), пакеты с имуществом мнимых граждан (на милицейском языке это называлось «стеклом») нахально подбрасывали гражданам с целью улучшения показателей в работе.

Работниками транспортной милиции редко выявлялись преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков на транспорте. Подозреваемого, как правило, задерживали на территории, подведомственной обслуживанию районной милиции, везли в ЛОВДТ и находили наркотики. Причем, если в ходе расследования устанавливалось, что часть наркотиков подозреваемый, обвиняемый кому-то сбыл, а часть осталась у него, то его действия квалифицировались по двум статьям Уголовного кодекса: приобретение и хранение наркотиков без цели сбыта и сбыт наркотиков, т. е. одним выстрелом двух зайцев убивали — два преступления и 100-процентная раскрываемость. Приписки, фальсификации и фабрикации широко применялись в административной практике. Работники МОБ с потолка выдумывали задержанных за административные правонарушения. Или одно и то же лицо за одно правонарушение дважды наказывали.

Островский около десяти лет проработал в территориальной прокуратуре до прихода в транспортную прокуратуру и знал, что нагрузка в территориальной прокуратуре более весома, чем в транспортной. По его мнению, следовало подвергнуть ликвидации и управление внутренних дел на транспорте. За ним по распределению обязанностей оставался вопрос об осуществлении надзора за следствием и дознанием не только в отделах милиции на железнодорожном и воздушном транспорте, но и в УВДТ. Тесное общение с работниками УВДТ привело его к убеждению о коррумпированности начальника управления Щербака его подчиненных: Тащилина, Аратюняна и некоторых других менее значимых фигур. Но не только в коррумпированности Островский видел никчемность и зло этого звена, а в том, что управление являлось организатором произвола в отношении граждан, фабрикации и фальсификации уголовных дел, всего нечистоплотного. Среди работников милиции областного УВДТ и в отделах у него имелись товарищи и друзья. И в целом большинство сотрудников являлись честными, принципиальными, преданными делу людьми в борьбе с преступностью. Но были и отступники, и самое страшное — они являлись руководящими работниками. Такие же отморозки и предатели находились и в прокуратуре. Прокурорская гниль тянулась к милицейской.

Через неделю после приезда из столицы к нему подошла помощник прокурора Амплеева Фатима. Состоялся разговор о проведении проверки по фирме «Вигма», она просила в помощь дать сотрудников милиции. Прокурор пригласил к себе в кабинет начальника ОБППГ Животова, втроем обсудили план проведения проверки.

Спустя полчаса после их ухода позвонил Проськин:

— Слушай, был сигнал из Москвы, там узнали, что ты собираешься проводить проверку по фирме «Вигма». Не трогай эту фирму.

— У нас плановая проверка.

— Замени на другую фирму.

— А этой почему привилегии?

— Так надо. А тебе давно запомнить следует, что против ветра не мочатся. Я тебя предупредил. С Москвой не шутят.

Послышались гудки.

Островский закипел от злости — значит, начальник ОБППГ Животов кому-то доложил об их разговоре. Скорее всего, начальнику милиции, а тот Щербаку, а Щербак — Проськину. Закрутились ссученные. Неужели так серьезно? Под «Москвой», конечно, Проськин подразумевал Генеральную прокуратуру. Скорее всего, здесь он лжёт. Будет Генеральная прокуратура мараться какой-то фирмочкой. А впрочем, чем чёрт не шутит в наше время? Ведь Ангел превратился когда-то в Сатану. Отступать неудобно уже. Может, этих мудаков скоро ликвидируют, и пакости никто делать не будет, а с ментами справимся. И все-таки Животов непорядочный человек.

Взвесив все, Островский решил не отступать. На следующий день в адрес фирмы «Вигма» прибыло девять вагонов. Поставили на разгрузку на станции «Северная». Амплеева и сотрудники ОБППГ выехали туда. Генеральный директор фирмы «Вигма» Гуревич к их приезду находился на станции, ждал разрешения на разгрузку. Здесь же находились и их клиенты. Амплеева представилась, известив о цели проверки. Для него это не было неожиданностью. Накануне от Тащилина и Аратюняна получил подробный инструктаж, как себя вести, если начнётся проверка. Гуревич сослался на занятость и неотложные дела, перепоручил для формальности дела по разгрузке своему представителю. Не теряя ни минуты, обзвонил клиентов, чтобы те не начинали разгрузку и незамедлительно уезжали. Сам помчался в УВДТ под крыло Тащилина и Аратюняна. Его трясло от страха.

Артур выкатил глаза — Проськин дал команду Островскому не трогать «Вигму». Чего выпендривается? Побежал к Тащилину, а тот — к Щербаку.

— А что, мы Проськина за чучело держим? — побагровел генерал. — Жрёт, пьёт, прогулки организовывает за счёт нас. На кой хрен он нам нужен, если районного прокуроришку обуздать не может. А узкоглазый-то знает об этом? Так в порыве гнева и плохого настроения Щербак называл Ема — транспортного прокурора. Жабье лицо генерала приняло брезгливое выражение. По телефону набрали Ема, тот долго не мог понять, в чём дело, почему так волнуется милицейский генерал.

— Чего ты кипятишься? Всё на место поставим, — жизнерадостно, с хихиканьем журчало в ответ на возмущение Щербаку.

А тот всё больше кипятился.

— Ну, хорошо, я сейчас к тебе подойду, — успокоил его Ем.

— Развёл, идиот, демократию, — оглядел сердито Щербак присутствующих. — Правильно я делаю, что давлю вас, — и громко спустил воздух.

Он последнее время никого не стеснялся. А чего стесняться, если внутри болит? Надо бы полежать в больнице, да времени нет. Только туда заляжешь, как Тащилин чего-нибудь начудит. Потом расхлёбывай. Пятеро заместителей, а ни на кого положиться нельзя. Генерал ещё изрыгнул воздух. Отпустил Тащилина и Аратюняна, наполнил две рюмки коньяком. На пороге появился улыбающийся Ем.

— Ты уж извини, что по телефону не стал говорить. Твой Островский наезды делает на нашего мужика. Фирма «Вигма» есть. Генеральный директор Гуревич — наш агент. Островского по-человечески просили не лезть туда. А он, тупорылый, сам знаешь, наоборот всё делает. Что, других фирм мало? Прокурор выискался!

На Ема Островский производил неплохое впечатление. По работе к нему претензий не имел. Все вопросы решались оперативно и без проблем. Островский дважды обращался к нему с личными вопросами, и он их решил. Один его даже немного позабавил. Островский попросил оплатить изданную книгу со своими стишками. За всё время работы в прокуратуре он не встречал, чтобы прокуроры книги издавали…

В понедельник на планёрке Островский поинтересовался делами по фирме «Вигма». Амплеева и Кислов вопрос о разгрузке вагонов решили. Как потом оказалось, вместо заявленного сухогруза в вагонах находилось пиво и продукты питания. Недоплата составила 648 тысяч рублей. В среду и пятницу вновь в адрес фирмы «Вигма» пришли со станции «Москва-Курская» вагоны. И опять та же картина. Опять липовые документы на несоответствующий груз. Амплеева пригласила на разгрузку представителей местного телевидения. Эти негативные факты стали достоянием широкой общественности…

6 марта в прокуратуру поступили материалы из управления ФСБ, из которых следовало, что Аратюнян в авиакомпании получил несколько льготных годовых билетов и в своих интересах, в интересах родителей и знакомых использует их. Эти материалы Островский тоже отписал Кислову для принятия решения по существу. Тот без промедления возбудил уголовное дело, и с сотрудниками ФСБ изъяли документы в авиакомпании. При проведении выемки капитан Подколзин получил информацию от билетного кассира Марины Лошкиной о сговоре кассиров Комарицыной и Бабушкиной с заместителем генерального директора Трушниным о реализации билетов помимо установленного порядка. Вырученные деньги делили. Трушнин являлся правой рукой генерального директора авиакомпании Адамовича. Кроме того, Подколзин получил информацию о том, что Проськин, как и Аратюнян, лично для себя взял три годовых билета и тоже использует в корыстных целях. Два друга даже здесь делали свой бизнес. В кабинет прокурора зашёл заместитель Михайловский.

— Посмотри, что ребята из ФСБ привезли, — Островский подал материалы ему, и Михайловский пробежал их глазами. — Ничего удивительного нет.

— В смысле, как нет? То, что Аратюнян взятки берёт, это непросто доказать. А здесь документы налицо. Не спрячешь.

— А прятать ничего и ни от кого не надо. У него связи. А он у них — агент.

— Как агент? — дёрнулся Островский. — Обыкновенный, как и все другие, которые стучат в милицию.

— Но по закону прокурорские работники не могут быть агентурой.

— Это по закону. Удивляюсь я, шеф, вашей наивности. Какой закон в нашем государстве? Он для нищих писан. Проськина менты застучали на «голубизне». Куда деваться? Вот и стучит им. У нас в прокуратуре тоже одна дама этим занимается. Один подполковник недавно рассказывал, на чём они её подловили. У нас в России всегда мощная агентурная сеть славилась. Формирование её осуществляется в основном двумя путями. Ловят человека на «компрах», а потом предлагают работать на себя, чтобы избежать правовых последствий. А второй путь: вахтёрам, официанткам, секретарям и другим категориям граждан устанавливают мизерную заработную плату. А чтобы компенсировать материальные недостатки, спецслужбы за определённую плату вербуют стукачей. Это имело место в царской России. Коммунистический режим в этом плане практически ничего не изменил. Большевики на своей шкуре испытали школу охранки. Даже Сталин и тот, якобы, являлся её агентом. С кем поведёшься, от того и наберёшься. А если такие люди стучали, то Проськину сам Бог велел стукачом быть при его «грязном» поведении. Кто он против Сталина? Так — мелкая гнида. Павел Данилович, а вы не задумывались, почему у ментов самая низкая заработная плата среди работников правоохранительных органов? Система стукачества продолжает всё больше совершенствоваться и при теперешнем режиме. Хотя сейчас Россия и называется демократической страной, но она как была при царизме и коммунистах тоталитарным государством, так и остаётся…

Михайловский во многом оказался прав. Нарастало противостояние. Тащилин активизировал слежку. Прослушав разговор Островского и его заместителя, Тащилин дал команду убрать «жучки» в помещении прокуратуры. Островский может действительно обратиться в ФСБ, и те их обнаружат. Зато сейчас ежедневно к зданию прокуратуры подходила «Газель», хорошо технически оборудованная. Так что прослушивание не прерывалось.

11 марта Тащилин, не скрывая своего злорадства, принёс генералу прослушать пленку, на которой его ребята зафиксировали весьма любопытный разговор Островского с Подколзиным. Прокурор и капитан ФСБ в разговоре в основном касались Щербака, Аратюняна, Тащилина и Проськина в их заграничных поездках. Они уже не один год летали на отдых в Турцию, Таиланд, Испанию, Арабские Эмираты. С помощью Аратюняна их оформляли при перелетах как членов экипажа воздушных судов. Деньги на отдых за рубежом выделяла туристическая фирма «Дюла-Турист».

Шёл разговор и о незаконной реализации металла. И ещё Щербак понял, что УФСБ направило в прокуратуру материал в отношении Аратюняна по незаконному использованию годового билета. Островский и Подколзин говорили о возбуждении уголовного дела против Аратюняна по факту злоупотребления служебным положением. Причем, Подколзин дважды предлагал Островскому задержать Аратюняна в качестве подозреваемого. Подколзин это мотивировал тем, что Аратюнян уничтожит документы. Сложности ему в этом не будет. Капитан подчеркивал связь Аратюняна с билетными кассирами и генеральным директором авиакомпании Адамовичем.

Щербак, прослушав пленку, похолодел. Эти мерзавцы из ФСБ давно, видимо, ведут за ним слежку…

Щербак вздохнул и вызвал Аратюняна. Сейчас он переполнился к нему ненавистью. Столько лет проработал в милиции и никогда о себе не слышал плохого слова, по крайней мере, от работников ФСБ. Зачем связался с этим ублюдком? Ведь никогда не любил лиц кавказской национальности. Не скрывал этого. Даже на совещаниях зачастую это прорывалось. Армян тем более не любил. А эта свинья влезла к нему в душу. На вошедшего Аратюняна посмотрел тяжелым свинцовым взглядом. В горле запершило. Ослабил галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки. Осмотрел с ног до головы, словно впервые видел. Когда тот говорит, рот кривится, нижняя челюсть вперёд выдается. В этот момент заместитель начальника ОБЭП напоминает свинью, хватающую пойло из корыта. Несколько лет назад Аратюняна прокурор города Журова арестовывала за мошенничество. Три месяца просидел. Выпустили под чистую. Отмазался как-то, сволочь! Лучше бы он сидел. И генерала не замарывал. Зачем ему эти заграничные поездки? В этот момент казалось, что и дармовые деньги не нужны.

Надо очиститься от всей этой грязи. Или тюрьма, или позор ждёт. Спелся этот прокуроришка с ФСБ. Каждый по раздельности не так страшен, а вместе опасны. Назревающий скандал следует направить в другое русло. Нужны неординарные фигуры. На них направить стрелы. Если бы сдать это свиное рыло Аратюняна, то все заткнулись бы: и ФСБ, и Островский, и свои в управлении. Заткнулись, а надолго ли? Естественно, он прослыл бы честным и порядочным человеком. Но сдать свиное рыло — это что джина из бутылки выпустить. Всех предаст: если бы сдать, и тут же чтобы он подох! Вот это выход. Давно уже так не бегали мысли. Натыкались одна на другую, отталкивались, разлетались.

Артур ёжился под свинцовым взглядом генерала.

— Неужели кто-то что-то капнул?

Молчание затягивалось.

Наконец, генерал справился с собой.

— Получили информацию в отношении тебя. ФСБ подкинули материалы Островскому о твоих путешествиях с использованием служебных билетов. Как вороны, над тобой закружились. Вызовут в прокуратуру, так ты лишнего не ляпай. Язык держи за зубами, а то у тебя вода в заднице не держится. У них ума хватит тебя и на нары бросить. Островский в милиции только гадость и видит. Поработал в милиции хотя бы с полгода. Завыл бы…Ты с Тащилиным всё обдумал, как его скомпрометировать?

— Всё готово. Только без Ема и Проськина не обойтись.

— За этими хорьками дело не станет. Они за три копейки в церкви нагадят. И своих кого-то отоварить надо, чтобы предвзято и необъективно не выглядеть. Чем выше, тем лучше. У тебя, поди, на заместителей моих компра имеется? Генерал испытующим взглядом посмотрел на пройдоху-армянина. И поощрительно, даже заискивающе, захихикал: «Давай, давай, не тяни. Знаю тебя!».

Польщённый Аратюнян, как проститутка на панели, заизвивался своим телом и привёл в движение свиные челюсти: «На Ролина материальчик имеется. По роте сопровождения. Миллиончик с Гурской пригрел. Милиционеры шумят».

— Ну, ты, блин, даёшь. Это я команду дал. Миллион никуда не денется.

Покрутится и вернётся.

Щербака нервно передёрнуло. Этот миллион рублей выделило управление железной дороги для оплаты·милиционерам из роты сопровождения. К нему приволок заместитель по тылу Ролин некую коммерсантку Гурскую, предложили деньги пустить в оборот: на завоз продуктов, на Крайний Север. Предполагалось, что потом деньги с процентами вернутся после реализации. И деньги милиционерам выплатят, и на управление прибыль пойдёт. Прошло четыре месяца, а деньги так и не поступили от этой проходимки Гурской. Зачем опять на авантюру пошёл? Проценты там с гулькин нос. А милиционеры шуметь стали, в прокуратуру некоторые с жалобами обратились. Конечно, их понять можно — в месяц зарплата всего тысяча триста рублей, и ту не получили, а у каждого семья. Команда — моя. И меня потянут.

— В документах печать и подпись Ролина. От слов всегда откреститься можно. Не было у них с вами разговора. Да и он на вас вряд ли показания даст. Юридически он оформлял документы. Он и Гурская — заинтересованные лица. Если что-то против вас пикнет, ещё материальчики найдём. Думаю, что всё в порядке будет.

— С Тащилиным советовался? — Щербак знал, что Аратюнян сам бы не смог толково всё расставить по местам. Он являлся носителем, изобретателем всякой пакости, но не мог в силу своей ограниченности логического мышления придумать механизм реализации идеи. Попросту говоря, не являлся разработчиком проведения оперативных комбинаций. Даже вымогая деньги у коммерсантов, он действовал всегда по одной и той же схеме: ловля на компромате — расплата деньгами. Причем, всё делалось явно, открыто. Коммерсанты платили деньги безропотно. И этим самым напоминали собой в основной массе безропотную скотину. И для этого имелись все основания. Большинство из них свой первоначальный капитал скопили далеко не законным путем, а потом таким же путём приумножали его. В неправовом государстве иначе не могло и быть. В неправовом государстве даже сознание, поведение людей независимо от них становится неправовым. Даже мораль и религия несут своеобразный отпечаток неистинности, извращения. В целом общество является больным и напоминает гигантскую палату № 6.

Аратюнян подтвердил, что, действительно, имел разговор на эту тему с Тащилиным. А иначе и не могло быть. Щербак интуитивно чувствовал для себя опасность, исходящую от Тащилина. Впервые в жизни у него перед подчиненными появился внутренний панический страх. Интуитивный страх и ненависть. Он чувствовал себя кроликом, безропотно идущим в пасть удава. Почему? Этого не мог сам себе здраво объяснить. И вообще, последнее время он стал ощущать страх. Страх не только перед Тащилиным, но и перед чем-то неизвестным, тёмным, зловещим и пустым, как одинокий путник, оказавшийся в сумерках перед пропастью, которая медленно и неукротимо со всех сторон пожирала вокруг него почву, опору. В конце концов этот путник по воле этого рока должен попасть в эту пропасть. Непременно.

— Тебя все равно в прокуратуру потянут по Гуревичу. В любом случае держи меня в курсе. Ответы давай односложно, а лучше: не знаю, не помню. А то тебя подзаведут, и полезет из тебя, сам не заметишь, если сболтнёшь лишнее. Я тебя в обиду не дам. Если что, прокурора области Борисова подключим. Никуда не денется. Недаром у нас транспортным прокурором работал. Хе-хе-хе. Все они, сучары прокурорские, законностью и справедливостью кичатся, когда милиции касаются. А в подарочек хоть что предложи, хрен откажутся. А Борисов до всего жаден. Похапал добро. Но ты-то знаешь. Да и Ем от него не отстал. В том месяце я премиальные за вклад в укрепление законности выписывал, ради хохмы и Ема с Проськиным в приказ включил. Одному семьсот рублей, а другому пятьсот выдал. Трясущимися ручонками хапанули. А по приказу их Генерального не имеют права брать. А хапанули. Думаю, выписал бы по 50 рублей — обиделись, что мало, но взяли бы … Дешевка — она и есть дешёвка. Как их законность. Мы — менты какие есть, так этого не скрываем, по крайней мере, так не лжём, как они. А эти — артисты. Артисты высокого класса. Что воры в законе, что они. Работать не любят, а жар чужими руками загребают. Так же подряд всё гребут, а из себя законников строят. И если что не так — любому глотку готовы перервать. У тебя случайно коньяка нет? А то у меня кончился. Принеси бутылочку. Распалился я что-то. Давление поднялось. Снять нужно. Тяжело на душе, очень тяжело. Предчувствую чего-то нехорошее. Принеси коньячка…

Посмотрел вслед уходящему Аратюняну, пронзила мысль: «Это он — предвестник беды, он — её носитель, если бы сдох, лучше намного стало!». Но отдалить или избавиться от этого армянина не мог, сильно уж их связала, опутала паутиной судьба. Злой рок…

Продолжение следует.

Книги Сергея Пешкова можно приобрести в книжном магазине «Меридиан» г. Красноярска.

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | Написать комментарий

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.