Противостояние

Каждая власть в государстве не может обходиться без опоры на армию и правоохранительные органы, т. е. силовые структуры, которые являются зеркалом власти. Любое высшее государственное лицо (царь, генеральный секретарь партии, президент и т. д.) пытается максимально оказать на них влияние, сделать их послушным орудием. Это удается, но не всегда и только на определенное время. Потому что это самостоятельная ветвь власти, она чувствует за собой силу. А сила ломит силу. Все руководители всех стран боятся эту силу. И насколько больше правитель будет вносить раздора между силовыми структурами извне и изнутри, настолько его власть дольше и уверенней продержится.

«…Артур в милиции, в первую очередь, усвоил, что нужно на всех собирать компромат и умело пользоваться им. И самое главное — это брать и давать. Брать и давать. Брать и делиться, но делиться только с вышестоящими. Делиться с прокурорами и начальством. Иметь связи. Везде иметь связи. Когда-то да пригодятся. Взять и дать — этот принцип являлся генератором его души. С первых дней работы в ОБЭП понял, что попал туда, куда хотела его корыстная душонка».
(Из книги «Противостояние»)

Примером этого является тусовка руководителей того или иного силового ведомства. Наиболее опасны для правителей армии и полицейскомилицейская система, так как они вооружены. Поэтому быстрая сменяемость руководителей здесь закономерна.

К тому же, чем больше силовых структур, тем больше грызни между ними на почве дележа власти и сферы влияния, а отсюда большая информированность власти о состоянии дел на местах.

…Когда стали создаваться транспортные прокуратуры в конце семидесятых и начале восьмидесятых, то это сначала насторожило местные власти. Зачем? Для чего? Что за этим таится? Вскоре поняли, нужно было встряхнуть разлагающийся транспорт страны. И как часто это бывало, не экономическими, а силовыми методами. Силовики-транспортники (транспортная милиция, транспортная прокуратура), как весенние клещи, присосались к транспортным ведомствам. Дай бесплатные помещения, просторные, с евроремонтом, дай бесплатное жилье, телефонизируй, обеспечь проезд (и не только себе, но, зачастую знакомым и родственникам), дай путевки, дай денег на банкеты. Содержи роту сопровождения поездов при линейных отделах на транспорте.

А ведь многие начальники управлений внутренних дел на транспорте, их заместители, начальники ЛОВД, их заместители, транспортные прокуроры, кроме шикарных кабинетов, имеют комнаты отдыха.

На развалинах транспортной артерии страны они отдыхают! А штаты управленческого аппарата милиции на транспорте? Кого только здесь нет! Они ненамного меньше территориальных управлений. Даже в свое время имели ГАИ. Имеют ОМОН. Для чего? А вдруг когда-то железнодорожники, речники, авиаторы возмутятся нахлебниками и потребуют провести экономические расчеты их содержания? Обоснованные расчеты. Спросят, а какие дела вы расследуете? Ведь много уголовных дел здесь не имеют отношения к транспорту, а часть дел вообще провокационного характера (подбрасывают пакетики на вокзалах, чтобы их подбирали граждане, а тех ловят за кражу), подбрасывают ножи, патрончики, иногда пистолетики, и тут же ловят — и под суд. Получаемые блага правоохранительными органами нужно отрабатывать. Следует показать, что работаешь. А для этого нужны количественные показатели и раскрываемость.

В транспортных правоохранительных органах раскрываемость лезет под 90 %. В советские времена она не достигала и 50 %. Стали лучше работать? Ничуть! Многие старые опытные работники поуходили, или их «ушли». Секрет простой, да и секрет ли? Все, от БОМЖа до любого чиновника милиции, суда, прокуратуры, знают об искусственном или провокационном характере преступлений. Спровоцировали человека, подбросили ножик — вот и преступление, и раскрываемость 100 %, голову ломать не надо. А действительной борьбы с преступностью не ведется. Кто ворует миллионами, кто совершает заказные преступления, с теми опасно бороться! Можно шею сломать. И деньги свое дело делают, на них всё и многих купить можно. Таковы законы рыночной экономики.

В августе 1991 года в стране произошел переворот. Коммунисты-перевертыши и диссиденты в общем хоре, назвавшиеся демократами, с громким карканьем и малой стрельбой взяли власть в стране. Прогнивший режим прекратил свое существование. Разбитной Гришка Отрепьев в лице Бориса Ельцина воссел на троне в Кремле. Хотел провозгласить себя царем Борисом, но из-за пьянства, болезней и разборок не хватило времени.

Прокуратура в этот период находилась в непонятном положении. Все руководители, начиная от районного прокурора и кончая Генеральным прокурором, являлись в обязательном порядке членами КПСС. 90 % работников прокуратуры поддержали ГКЧП. Милиция и КГБ быстро сориентировались и переметнулись к демократам. Решающую роль, как и во всex переворотах, сыграла армия…

Горбачевский режим разорил некогда самую могучую армию мира, унизил её. Армия не могла с этим мириться. Поддержала Ельцина. И из двух зол выбрала одно, но и это тоже было зло.

Прокуратура во всех переворотах не играет роли по той простой причине, что не имеет реальной силы: солдат, танков, авиации.

Один из заместителей Генерального прокурора СССР направил на места телеграмму, в которой призывал поддержать ГКЧП. Тихий копии этой телеграммы отправил районным транспортным прокурорам. Его заместитель Ровинский, после того как стало ясно, что горбачевский режим рухнул, об этом шаге Тихого сообщил в Генеральную прокуратуру и в областную администрацию в надежде, что если Тихого и не привлекут к ответственности за поддержку гэкачепистов, то хотя бы снимут с работы. Сильно уж прокурор и его заместитель не любили друг друга, хотя были убежденными коммунистами. Одно дело — идея, а другое дело — практические дела. Но в этой сумятице на Тихого не обратили внимания, а вот он быстро разделался с мятежным заместителем — быстро отправил его на заслуженную пенсию…

Взять тот же рост преступности. Если прокурор нравится, то в справке напишут, что ведет активную борьбу с преступностью. Всё на поверхность вытягивает. А если мордой не вышел, то напишут, что никакой профилактической работы не ведется, личного вклада не вносит. Ну что, если непосредственный начальник не возражает, то хрен с ним, с Проськиным. Насчет «блата» пробивной мужик, мраморный зальчик и здесь организует. А может, это и к лучшему. Под боком будет. Времена меняются. Скоро на пенсию. Пожить, хотя бы перед пенсией, по-человечески. А то всю жизнь мантулил. А кому это надо?! Всё коту под хвост. Даже с женой под старость лет разошелся. Да и про Проськину «голубизну», может, слухи улягутся.

Вскоре Проськина назначили заместителем областного транспортного прокурора. Радости его не было предела. Он всего ожидал от Тихого, но только не этого. Такое восхождение по служебной лестнице! А Тихому скоро шестьдесят. Пенсионный возраст. За это время он войдет в курс аппаратных дел и игр, станет вхожим в администрацию области, напрямую открыт выход на Генеральную прокуратуру. Есть надежды, есть надежды! А голова-то как кружится, очень кружится. Планы и надежды. Дай-то Бог, осуществиться им! Все ближе к генеральской должности и генеральской форме.

А тут шеф через три месяца после его назначения съездил в Качинск, где прокурорил Федор Котлов. Приехал оттуда сильно недовольным. Единственное, что сказал заместителю: «Ошиблись, по-моему, в Котлове. Всю жизнь в прокуратуре проработал, а как был Федей, так им и остался!»

У водителя Тихого Проськин полюбопытствовал, отчего шеф недовольный из Качинска прибыл. Тот ухмыльнулся, Тихого он недолюбливал, сказал: «Всю дорогу возмущался, что покормили его не в мраморном зале, а как «бича» в какой-то пельменной на окраине города».

Эта поездка не делала чести Котлову, но прибавила авторитета Проськину в глазах шефа. Угодничество с давних времен ценилось не только в прокуратуре. Но после Ельцинского переворота в стране угодничество и кусочничество стало явным.

Когда Островский зашел к Проськину в кабинет, то тот сидел за столом и смотрел по телевизору эротический фильм. Эту видеокассету Проськин часто смотрел в нетрезвом виде. И сейчас в кабинете ощущался запах перегара и накуренности. Проськин вышел из-за стола, лениво пожал руку Островскому и так же лениво протянул:

— Ну, здорово. Присаживайся. Что пить будешь? Коньяк, водку? 20 лет сегодня нашей транспортной прокуратуре. А нам, как основателям её, не грех и выпить.

— К водке привычней, — усаживаясь, сказал Островский.

Проськин достал из холодильника бутылку водки, нарезанную колбасу и сало.

— Ребята из управления милиции приходили, поздравили с юбилеем, нeмнoгo спрыснули это событие. — Налил водки в рюмки. — Давай за всех ребят, которые первыми в транспортную прокуратуру пришли. За двадцaть лет некоторых нет. Мой первый прокурор Орехов Яков Павлович землю уже парит. Некоторые уже на пенсии. А Ванька Борисов хорошо скаканул. Прокурор области. Хохол и в Африке хохол. Где хохол прошел, там еврею делать нечего. Территориальным прокуратурам нос утерли. А то все бочку на транспортных прокуроров катят. Сначала, что к нам прокурорские отбросы пошли, а потом, что мы — бездельники. А вот Ванька сейчас их строит как хочет. Чайку возьми. В Тайшете транспортным прокурором был. До первого заместителя Генерального прокурора вырос, а сейчас министр юстиции. Ты -то его хорошо знаешь?

— Да, встречались, водку пили.

— Вот видишь. Как говорил Хрущёв: мы им кузькину мать ещё покажем: Есть у нас люди, которыми гордиться можно. Ты, я смотрю, стишки в газетах печатаешь, рассказики. В известные метишь, что ли? Недавно рассказ твой читал про взятки. Что-то ты прокурорских работников в неприглядном виде выставляешь. Взятки берут. Нехорошо о своих так. Пословицу знаешь: не плюй в колодец — пригодится воды напиться.

— Как говорит наш шеф: «За чистоту рядов бороться надо».

— Да слушай ты его. Все они, восточники, говорят одно, а делают другое.

Тебе уж по секрету скажу. После того, как его к нам с Дальнего Востока перевели, то Тащилин (первый заместитель начальника внутренних дел на транспорте) говорил, на него оттуда «объективка» пришла. Машинами торговал, оружием. Плантацию там держал, корейцы на него пахали. В прошлом году со Щербаком (начальник УВД на транспорте) в Приморье в отпуск летали. Говорят, без визы в Корею катались. Чуешь, какие связи? У него в Генеральной свои люди есть. Рыбы и икры, знаешь, туда сколько перевозил? Сам знаешь, как сейчас прокуроров назначают. Есть деньги — будет прокурором, нет — соси лапу. Всё сейчас в стране поставлено на коммерческую основу. Деньги и связи — всему голова.

— Ну, а как насчёт совести?

— А ты её видел? Душу и совесть никто никогда не видел, хотя о них много и говорят. Знаешь, я тебе что посоветую: бросай ты свою коммунистическую демагогию. Время коммунизма отошло. Жизнь показала несостоятельность этой идеологии. Живи проще. Сейчас у прокуроров хоть отдушина появилась. При демократах хоть по-человечески пожить можно. При коммуняках одни собрания да совещания только и проводили. Помнишь: одни только партийные собрания каждый месяц. Повестку дня придумать не могли. Всё для «галочки». Всё кампании на что-то устраивали. То с хулиганами боролись, то с бродягами, то с самогонкой. За что боролись, на то и напоролись. Неожиданно сменил тему.

— Слушай, у тебя недели две-три от основного отпуска осталось. Хочешь, в Таиланд смотаем? Отдохнём. Хорошо там. Я несколько раз был там, Артур всё устроит. Можно и втроём слетать. Артур Аратюнян — приятель Проськина, работал в ОБЭП управления внутренних дел на транспорте. Островский знал его. Познакомились с Аратюняном года четыре назад. К нему с просьбой обратился водитель начальника станции. Совершил дорожно-транспортное происшествие. По его вине произошло столкновение с иномаркой, которой управлял армянин, ехавший со своими тремя приятелями-земляками. Повреждения были незначительными, а так называемый потерпевший потребовал от него замену повреждённой машины на новую. Явно это отдавало несправедливостью, и где водитель станции мог взять деньги на дорогостоящую иномарку? Затем они узнали, что он живёт в трёхкомнатной квартире, и стали требовать отдать её. Всё это сопровождалось угрозами. Водитель — человек в возрасте, в своё время работал в ГАИ. Странно было наблюдать бывшего работника милиции, запуганного этими наглецами. Загнанный, он обратился к прокурору. С такими людьми лучше всего разговаривать с позиции силы. Островский позвонил своему приятелю — начальнику криминальной милиции УВД на транспорте Городинскому: «Слушай, джигитов одних успокоить нужно. Водителя станции затерроризировали, кстати, бывшего мента. Ты это умеешь делать». Тот на подъём лёгкий. Четвёрку армян уложили на асфальт при встрече их с водителем на привокзальной площади и ещё вдобавок обнаружили в багажнике наркотики. Хозяина машины Городинский «закрыл» в ИВС. Задержанный и его приятели категорически утверждали, что омоновцы подбросили наркотики в багажник. Осмотр машины и выемку наркотиков произвели с явным нарушением закона. Создавалась тупиковая ситуация. К Островскому пришёл капитан ОБЭП УВД на транспорте Аратюнян и стал горячо убеждать прокурора, что его коллеги по работе подбросили землякам в машину наркотики. Островский встретился с Городинским. Тот отрицал это. Но по лицу и поведению чувствовалось, что не все здесь ладно. В конце концов, он сказал: «Данилович, на хрена тебе сдались эти черножопые? Они только тогда понимают, когда их мордой по асфальту таскаешь. Не беда, если и за наркоту посидит. Поумнеет». Всё закончилось тем, что армянина выпустили из ИВС. Городинский ему сказал: «Запомни, тварь, что с ментами, даже бывшими, связываться не надо». И тот к водителю станции с дружками больше не подходил. Про поврежденную машину забыли. Как будто ничего и не случилось.

Вездесущий Аратюнян мог, как говорится, без мыла в одно место войти. Он старался крутиться около руководителей разных рангов. Пытался и с Островским быть накоротке, но тот его сторонился, так как об Аратюняне ходили слухи, что он нечист на руку. Проськина и Аратюняна связывала дружба. Поговаривали, что в основе её лежит любовь «голубых». Аратюнян не вылезал из кабинета Проськина, свободное время и отпуск они проводили вместе, причём без жён. Видимо, это и породило в конечном итoге грязные слухи об их «голубизне». Островский мало верил в это. По его мнению, в основе их дружбы лежала неумеренная тяга к деньгам со стороны одного и другого.

…Артур в милицию пришёл работать в 1993 году на должность оперуполномоченного ОБЭП. Юридического образования не имел. Занимался до этого коммерцией. Умом не отличался. В школе учился кое-как. Диплом о высшем образовании купил, работая в милиции, не мог толково написать деловую бумагу. Но его отличaла хитрость, подлость, лесть. В милиции он, в первую очередь, усвоил, что нужно на всех собирать компромат и умело пользоваться им. И самое главное — это брать и давать. Брать и давать. Брать и делиться, но делиться только с вышестоящими. Делиться с прокурорами и начальством. Иметь связи. Везде иметь связи. Когда-то да пригодятся. Взять и дать — этот принцип являлся генератором его

души. С первых дней работы в ОБЭП понял, что попал туда, куда хотела его корыстная душонка. Как и Проськин, он думал, что всех купить можно и, как правило, ему это зачастую удавалось. И мораль, и душонка у них, по существу, была одна. Проськин и Аратюнян относились, если можно выразиться так, к особой касте подлецов. Подлецов без флага, Родины, чести. Есть подлецы, которые, наряду со своими гнусными, подлыми поступками, увлекаются хотя бы чем-то достойным, имеют в чем-то положительную увлеченность (спорт, наука, искусство и т. д.) А эти двое относились к особой касте подлецов. Их не интересовал спорт, литература и иное из интеллектуальных областей. Страсть к деньгам, извращённый секс, презрение к людям — в этом они копировали друг друга. Но и они, на всю свою внутреннюю схожесть братьев-близнецов, всё-таки разнились. Артур умеренно пил, а Проськин слыл откровенным пьяницей. Аратюняна по службе начал «вести» первый заместитель начальника УВД на транспорте Тащилин. Последний обратил внимание на шустрого оперуполномоченного ОБЭПа из линейного отдела внутренних дел на транспорте из аэропорта. Тащилину часто приходилось встречать и провожать высокопоставленных лиц. Аратюнян непременно в любое время крутился около него. Покорял своей услужливостью. Всегда у него находился армянский коньяк и закуска, а в нужных ситуациях по желанию Тащилина быстро организовывался шашлык.

Поесть и выпить Тащилин любил. Свою работу начинал в уголовном розыске в далёкие брежневские времена. Часто приходилось пить. Каждое раскрытие серьёзного преступления обмывалось. На этом как-то раз чуть не погорел. После раскрытия одного убийства пили работники розыска и играли в карты на интерес в частном доме у одного из оперов. Проигравший залезал на стайку и десять раз кукарекал. Тащилину в тот день не везло — приходилось больше всех кукарекать. Об этом кукареканье стало известно в отделе и управлении. Надолго у руководства впал в немилость. Если на совещаниях ему предоставляли слово, то кто-то из коллег в задних рядах при его следовании на трибуну непременно кукарекал, а впоследствии, с чьей-то лёгкой руки, не кукарекали, а произносили: ко-ко-ко…

Не складывались у него отношения с родней, близкими, окружением! Но все равно должна быть родственная душа. Надо же когда-то с кем-то поделиться сокровенными мыслями, излить душу. И этим человеком стал Аратюнян. Этот денежный мешок не только удовлетворял его потребности в деньгах, но и в общении. Несмотря на подлости своей душонки, этот армянин был ему благодарен, что устроил его на работу в престижное отделение милиции и тянул его по службе. Насколько Аратюнян являлся воплощением тупости в правовых вопpocax, настолько преуспевал в вопросах выколачивания поборов и денег. Он за несколько лет работы в милиции не мог отличить Уголовный кодекс от Уголовно-процессуального кодекса. Не мог составить самую тривиальную деловую бумагу. В вопросах знания письменного русского языка — это был ноль. Возможно, в написании такого слова, как «ещё», он сделал бы не меньше ошибок по сравнению с Екатериной II, а может, и больше. Но по своим качествам пройдохи он не уступил бы Остапу Бендеру.

В начале 1990 годов милиция совсем обнищала. Даже мизерная зарплата выдавалась нерегулярно, милиционеры по нескольку месяцев не видели и нe получали её. А Аратюнян творил в это время в глазах руководства чудeca. Благодаря его шантажу и провокациям по отношению к коммерсантам, управление приобрело три автомобиля «Волга». Шло строительство зданий. Детские садики переоборудовались под административные управленческие здания. В то время, когда рядовые милиционеры голодали, управление жирело. Не только начальники, но и все заместители как pайонного, так и управленческого звена сооружали себе так называемые «комнaты отдыха». Следователи и дознаватели по нескольку человек ютились в крошечных кабинетах, а их руководители жировали в это время не только в больших кабинетах, но и в комнатах отдыха, в которых обязательно устанавливались холодильники, телевизоры и «станки», т. е. диваны, софы. На всякий случай…Правоохранительные opгaны подневольно втягивались в коммерческую деятельность. Продажная ельцинская власть делала своё чёрное дело. Во все времена были путаны. Их появление обусловлено двумя причинами: неукротимая биологическая потребность в сексе и бедность. Бедность правоохранительных органов породила путанизм в их рядах. Такие люди, как Аратюнян, Проськин, биологически являются путанами от рождения, а такие, как Тащилин, становятся ими при стечении неблагоприятных условий.

Повышение по службе, получение внеочередных званий у Аратюняна началось при генерале Щербаке. Последний в 1996 году возглавил управ- ление на транспорте. До этого работал заместителем начальника управления налоговой полиции. Карьерный рост начался у Щербака с участкового инспектора в милиции. Потом — начальник дознания, зам. начальника отдела, начальник отдела, заместитель начальника управления внутренних дел области и переход в налоговую полицию. За период работы в милиции у подчинённых и руководства считался неплохим работником.

В налоговой полиции стал совсем другим человеком. В отличие от милиции, в налоговой полиции основной задачей является то, чтобы как можно больше денег вытряхнуть из физических и юридических лиц. Если в милиции раскрываемость, число уголовных дел, в том числе направленных в суд, является приоритетным в работе, и не важно, какой ценой это достигается, то в работе налоговой полиции прежде всего деньги, деньги, деньги. Если человек длительное время работает в правоохранительных органах, то задачи, которые перед ним ставят, со временем органически пропитывают его (а иначе невозможно: каждый день одно и то же, частые совещания, вздрючки и т. д.), и работник заболевает ими.

Длительность работы в правоохранительных органах делает человека закомплексованным. Есть, конечно, и исключения, Люди здесь со временем становятся шаблонными. Быстро перестраиваются под желания, мысли, действия шефа, вышестоящих, одаривающих и дающих. Слова, действия таких людей в различных ситуациях можно прогнозировать и определять, как они себя поведут. Щербак за период своей работы в налоговой полиции, кроме денег, их выколачивания, ничего не стал замечать. Он заболел ими.

И первая планёрка, которую он провёл в УВД на транспорте в качестве руководителя, свелась в основном к выяснению вопросов о количестве коммерческих организаций, участвующих в перевозочном процессе на железнодорожном, речном, воздушном транспорте, и оказывают ли они спонсорскую помощь транспортной милиции. Вообще, что такое спонсорская помощь? Чем она отличается от взятки? Если глубже её рассмотреть, то, в конечном итоге, та же взятка.

Кто просто так будет запросто давать деньги или предоставлять материальные блага? Да никто. Большинство из богатеньких нищим 20 копеек пожалеют дать. Спонсорская помощь как взятка более опасна, чем та взятка, которая даётся втихаря работникам правоохранительных органов. В этом пpоцеcce открыто участвует, как правило, на постоянной основе группа людей. Щербак от своих заместителей и руководителей подразделений потребовал, в случае нарушения коммерсантами любых законов, собирать на них материалы и представлять лично ему. Аратюнян из всех работников милиции сразу выделился в передовики по этим вопросам. Ему не было равных. Тащилин упорно прокладывал дорогу Артуру к сердцу генерала. Каждый шаг на работе Аратюняна им контролировался. Как первый заместитель начальника управления внутренних дел на транспорте, он понимал, что с приходом Щербака в УВД на транспорте тому потребуется «свой» надёжный первый заместитель, и, действительно, Щербак вскоре об этом заявил. Чтобы предупредить свою «кончину» как первого заместителя, Тащилин и сделал ставку на Аратюняна. Тот не только поставлял нужные компроматы на коммерсантов и сотрудников, но и собирал их и на Щербака и быстро расставлял на того капканы. Вскоре генерал понял, что Тащилин обладает серьёзным негативом на него, поэтому оставил на время свои мысли об его замене. Мысли оставил, но в душе возненавидел. Сильно возненавидел. И при удобном моменте мстил Тащилину, но мстил в пределах допустимого, чтобы не перегнуть палку, а то тот лягнуть может. Сильно и серьёзно.

А началось с цветного металла. Ещё в советские времена на одной из складских баз за Полярным кругом хранилась большая партия неучтённого цветного металла. В своё время расхитителям не удалось его вывезти. Металл несколько лет мирно покоился в отведённом ему месте. О нём знал Аратюнян, пошёл к Щербаку, колесо закрутилось. Металл продали, выручка составила 300 тысяч долларов. Чтобы не предавать огласке эту незаконную сделку, Щербак роздал премиальные работникам управления, не остался в стороне и начальник линейного пункта милиции в холодном Заполярье. Щербак для управления, а вернее, для себя, приобрёл «Крузеp». Львиная часть денег осела у него. Доллары положил в сейф, они ждали своего часа. Пенсия была не за горами. Сорить деньгами смолоду не привык, это бросается в глаза, да ещё при такой должности. Немалую толику при дележе долларов получил заместитель его по тылу Ролин. Этот придурок сразу для себя приобрёл «Крузер», построил двухэтажный особняк с бассейном. В далёкие времена работникам милиции и КГБ выделялась земля под дачи в одном и том же месте. Так Ролин среди скромных построек своих коллег воздвиг далеко не скромный дом. Это породило нехорошие слухи среди работников спецслужб, потом пошло дальше. Вот тогда Тащилин и поймал Щербака на крючок. Стало ясно, что лапу на валюту наложил генерал и его приближённый заместитель.

Генерал стал подумывать о замене Ролина и повышении Аратюняна, конечно, тот должен был занять кресло придурка-полковника. И как только генерал так доверился Ролину? Ай, ай, ай! С его-то опытом как можно так влипнуть? Видимо, старел генерал, а может, терял бдительность. А может, и то и другое — всё вместе. Скорее всего, так. Хорошо, что не пошёл по стопам Ролина. Тот предлагал рядом строить особнячок. А зачем он ему? Детей нет. Неплохую построил дачу ещё в ту пору, когда начальником милиции работал в райотделе. И то с дачей этой морока. Бичи каждый год набеги чинят на неё. Милиционеров задействовал на охрану — жалобы пошли. Нет, уж лучше деньги в кубышке держать, тем более, доллары. Самая надёжная валюта. Такая же основательная, как и страна, выпускающая её. А ещё Аратюнян нравился и тем, что всех грузоотправителей и грузополучателей на головных станциях обложил оброком. А суть этих поборов заключается в следующем. О возможности выкачивания немалых денег из перевозок грузов поняли коммерсанты и работники станции. Всё дело упиралось в тарифы. По самым низким тарифам отправлялись сухогрузы. Другие категории грузов в несколько раз дороже по тарифу обходились. Поэтому коммерсанты по сговору с работниками станции оформляли грузы по низким тарифам. А в знак благодарности делились с движенцами. Артур это знал прекрасно, так как, работая в своё время коммерсантом, прошёл эту школу.

И, как только стал работать в ОБЭП управления, установил над многими коммерческими организациями «крышу», проще говоря, милицейский рэкет. Настоящих рэкетиров потеснил, некоторых изгнал, в зависимости от влияния этих групп, их связей. Деньги пошли ему потоком. Но не все оседали в его карманах. Приходилось содержать генерала Щербака, Тащилина, областного транспортного прокурора Ема, его заместителя Проськина. Для утверждения своего положения часть денег приходилось направлять нужным людям в МВД. А таких там немало находилось. Самой коррумпированной организацией из всех правоохранительных органов стало МВД в конце тысячелетия. Такие люди, как Аратюнян, уважаемыми никогда не были, но стали нужными, необходимыми, вроде поганого ведра.

Прибрав к рукам руководство управления, коммерсантов и работников станции, Артур стал подумывать о завоевании сердец прокурорских работников. Начал с низовых звеньев — не получилось. Не захотели с ним связываться: слишком уж нелестные слухи ходили о нём. Не получилось — не беда. Зато быстро нашёл общий язык с заместителем транспортного прокурора Проськиным. О нём слышал много отрицательного: пьяница, склочник, развратник. Позвонил в Качинск, в линейный отдел милиции, расспросил об образе жизни там Проськина, об его связях. Вышел на директора мясокомбината, своего земляка. Получил любопытную информацию. Вскоре представившийся случай свёл их. В аэропорту при прохождении таможенного контроля милиция задержала некоего бизнесменa Антонова с наркотиками. Антонова ранее осуждали за тяжкие преступления, в том числе за убийство. Друг друга Аратюнян и Антонов знали еще по коммерческой работе. Когда Антонов по старой памяти обратился к Аратюняну за помощью, тот быстро смекнул, что с него можно сорвать неплохой куш. Напросился на прием к Проськину: «Помогите, товарищ прокурор, в долгу не останемся. Проськин пригласил следователя с делом. Побеседовал с ним, для видимости полистал дело, предложил следователю Павловой прекратить его за изменением обстановки, доверительно в конце разговора ей выдал: «Прекращай, солидные люди по нему обращались, на связи в ГУВД состоит, говорят, классный агент». Этого можно было не говорить, все равно Павлова брыкаться не стала бы. Зачем портить отношения с заместителем прокурора! Подумаешь, делом больше, делом меньше. Главное — сохранить добрые отношения. Через час дело с постановлением о прекращении лежало у Проськина, он собственноручно расписался, что согласен с принятым: решением и тут же позвонил Аратюняну: «По твоему бизнесмену точка поставлена». Положил трубку, не стал выслушивать благодарности. После работы встретились в банкетном зале кафе «Арарат». Сидели вдвоем, пили армянский коньяк, никто не мешал. Лишь время от времени в зал впархивала черноглазая официантка, придирчиво осматривала стол, ждала команды.

Незадолго до ухода домой немного отяжелевший от выпитого Артур положил на стол пачку долларов.

— В знак благодарности, — улыбнулся он, издав из своих челюстей что-то похожее на довольное свинячье хрюканье. Но настороженно ждал реакции. Мало ли что о человеке говорят, а вдруг в позу станет! Благодарность Проськиным была принята. Сделка состоялась. Она положила начало их дружбе и любви. Дружбе и любви ссученных. Ссученными в преступном мире называют изменников воровским законам. А эти изменяли своему делу, своим семьям, своему полу, своему слову — всему, чему и кому можно было изменить, и поэтому их можно назвать: особо опасные ссученные.

Продолжение следует

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | 1 комментарий

Один комментарий

  1. Бороться с коррупцией при помощи самой коррупции нужно создав алгоритм управления в составе иммунной системы государственного механизма, где заложен принцип ликвидации возмущения в системе за счёт ЭИ потенциала самого возмущения.
    Поскольку иммунная система как подсознание работает в режиме распознавания образов свой – чужой, да – нет то это избавит сознание от лукавого и смертных от смертных грехов т.е. исключается сама возможность угрожать или подкупать ответ работников.
    Совесть конечно лучший контролёр и только открытые ЭИ системы т.е. люди с открытым сердцем обеспечивают устойчивое развитие космоса потому как говорил Христос : « отец мой доныне делает и я делаю» – значит если мы совместно с Творцом творим трудами праведными на Земле также и на небесах ( в информационных пространствах наших мыслей и чувств праведный) то жизнь продолжается, а вот коррупционеры как пособники антисистемы — пособники антихриста не ведают, что творят сами не входят в честное информационное пространство и другим не дают. Это зло нужно изобличать и исправлять и лечить как болячку применяя последние достижения науки и техники в том числе изобретения академика И.Смирнова, который почти 10 лет назад предлагал партии и правительству систему устранения коррупции в стране. Добрый человек , царствие ему небесное.

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.