Местечковая законность, или В стране невыдуманных героев

Вот уже пять лет наша газета освещает тему борьбы с коррупцией во всех её проявлениях. Примерно в это же время в Красноярске появились нашумевшие книги: «Противостояние», «Противостояние-2», позже «Противостояние-3» и «Противостояние-4». Сейчас автор Сергей Дмитриевич Пешков готовит к изданию еще одну — «Противостояние-5». В своё время они наделали много шума, живо отреагировала на выход в свет печатных изданий и пресса. Красноярский журналист Владимир Ковалёв, который, кстати, многие годы вёл на страницах газеты криминальную тему, на этот счет высказался однозначно: прототипы героев взяты из жизни. Фамилии персонажей, и правда, рождают определенные ассоциации: Гринько, Сидёлкин, Ем, Прошкин, Аратюнян…

Коррупция воспитывает рабов и не даёт стране развиваться, если это позорное явление не будет уничтожено под корень, то борьба с ней превратится в очередную кампанию. «Коррупция — это совокупность неписаных правил поведения и особой круговой поруки чиновников. К сожалению, коррупция в России проникла во все сферы общественной жизни. В своё время Карл Маркс весьма чётко выразил сущность бюрократии, подчеркнув, что она рассматривает государство как свою частную собственность. Суть этой проблемы состоит в том, что бюрократия как была, так и остаётся единственным правящим классом России. По степени закрытости, отдалённости от народа современный бюрократический аппарат превзошёл своих предшественников. Это всесильный, замкнутый круг, действующий по законам иерархии, жёсткий механизм власти, стоящий над законом и волей членов общества. В конце концов, эта власть, если с ней не бороться цивилизованно, превращается в самодовлеющую организацию, ставящую во главу угла лишь собственные интересы, игнорируя общественные».
Альфред Соколов, доктор юридических наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ, действительный член-академик РАЕН, профессор кафедр государственно-правовых дисциплин Калининградского юридического института МВД России и Калининградского пограничного института ФСБ РФ

Резкие высказывания, бескомпромиссная позиция, смелость повествования — всё это, безусловно, принесло автору, который в то время работал транспортным прокурором г. Красноярска, Сергею Пешкову немало проблем. С тех пор прошло немало времени. Что изменилось? И каково отношение Сергея Дмитриевича к событиям 5 — 8-летней давности?

Произвол в… форме

— Сергей Дмитриевич, вы, занимая довольно высокий пост — транспортного прокурора г. Красноярска, — были первым, кто открыто восемь лет назад заговорил о коррупции, что вас подвигло на это?

— Больше 30 лет я проработал в прокуратуре и видел, как система разрушает слабых и нечестных на руку людей. Я некоторых преступников, которые совершали даже тяжкие преступления, уважал больше, чем тех, кто, надев милицейскую или прокурорскую форму, используя своё служебное положение, на самом деле творил произвол. Не скажу, что таковых было много. Но как это растлевало остальных! Я их очень не уважал. Разве это может быть совместимо с работой прокурора или следователя? Всё во мне протестовало, и этот протест вылился на бумагу.

— Когда это произошло?

— В 2001 году я опубликовал свою первую книгу, где как раз речь и шла о борьбе с коррупцией. Душа протестовала против всего, что творилось, и я начал писать… В России, на мой взгляд, коррупция большой размах получила при Иване Грозном. Опричники, которым из казны жалованье не платили, ездили дань собирать. При царском режиме это явление было широко распространено. Не случайно Ленин, которого я очень уважаю, одну из своих работ посвятил борьбе со взятками. Ведь основное ядро коррупции — взяточничество. Есть, конечно, и другие виды — злоупотребление служебным положением, превышение полномочий…

В советское время коррупция начала зарождаться в период правления Брежнева, с 70-х годов, когда появилась теневая экономика, она начала расти, расти. Большего расцвета это позорное явление достигло при Горбачеве, а при Ельцине это был уже полноценный «букет». Не было её только при Сталине, потому что при диктаторах этого не может быть, диктатор не терпит, чтобы кто-то, кроме него, властью распоряжался.

Транспортное многоцветье…

— Как вам работалось в ту пору?

— В советский период мне везло с шефами. Прокурор края Елизарьев был человеком неподкупным, никогда и мысли не возникало о том, что он может быть замешан в каких-то грязных махинациях. Мой первый транспортный прокурор Березин — фронтовик, честный, принципиальный, его сменил Смирнов. Это были очень порядочные люди. Они никогда не вмешивались в деятельность, не говорили: прекрати в отношении этого дело, поступи вот так, то есть не по закону… А вот после них — началось.

В 80-х годах началась перестройка, она на меня оказала негативное влияние. Я видел её отрицательные последствия. Те реформы, которые и сегодня проводятся, я ни об одной не могу отозваться положительно. Вот какая реформа принесла нашей стране положительный результат? Сельское хозяйство развалили. Сейчас идет перестройка в народном образовании, думаю, что и его угробят, а ведь когда-то оно было лучшим в мире… Трудное было время. Всё рушилось. Доходило до того, что люди умирали на вокзалах. Их не подбирали, они сутками лежали, такая была дикость.

С началом перестройки и на прокуратуру началось прямое давление: «это дело надо прекратить», «этого надо из-под стражи освободить»… Были опасения, что, когда вся эта кутерьма закончится, можно оказаться на скамье подсудимых. Конечно, прокурор по определенным основаниям определенную категорию дел мог прекратить, и ему в вину это бы не ставилось. Но были и такие, которые тянули на злоупотребление служебным положением. Начальство говорило: мы тебе гарантируем. Как правило, основную категорию дел расследует районное звено.

— Вы осуществляли надзорные функции за СибУВД на транспорте и, в частности, плотно работали с оперативными работниками уголовного розыска этого подразделения. Как складывались отношения с его руководством, например, с Арутюняном?

— Скажу так, что за всё время моей работы я ни одного материала или объяснения от него не видел. Когда я спрашивал, что-то он делает или нет, все говорили, что он хозяйственной деятельностью занимается. В ОБЭП он занимался хозяйственной деятельностью — мебель достать, еще чего-то для управления, какие-то вопросы порешать. Но ни я, ни мои заместители не видели, чтобы какие-то по его материалам дела возбуждались, говорили даже о том, что он от человека не может даже объяснительную взять.

— Тем не менее, насколько нам известно, он по-прежнему на этом поприще подвизается?

— Этот вопрос не ко мне, а к руководству СибУВДТ и к его покровителям из Москвы. Его же несколько раз увольняли. Суд восстанавливал…

— На транспорте коррупция пышным цветом расцветала…

— Да, нам приходилось много работать. Мы касались не только работы предприятий железнодорожного и воздушного транспорта, но и предприятий, которые имели к ним отношение. Мы заявляли иски предприятиям, совхозам, колхозам…

До боли знакомые типажи…

— Сергей Дмитриевич, но вернемся к вашим книгам. Согласитесь, в них известные факты, узнаваемые персонажи…

— Есть такой журналист Ковалев. Он в 2004 году в одной из газет написал: Гринь — это Гринько, Сидёлкин — это Сидельников, Пронькин — это Прошкин…

— Наверное, многие узнавали себя в ваших придуманных героях?

— Да, такое было. Некоторые между собой даже спорили: он это или не он. А почему такое было? Потому что коррупционеры, в принципе, одинаковые и все их действия, по крайней мере, в правовом поле, примерно одинаковы. Какое здесь может быть многообразие? Вот оперативный работник собирает на кого-то досье, чем от него разнится такой же другой? Я описываю, как он это делает. Я как прокурор эту работу знаю. У людей, которые работают, будь то гаишник, следователь, дознаватель, вырабатывается определенный стереотип. Они даже думать начинают одинаково. Люди, которые работают с преступностью в зонах, от тех же преступников информацию черпают и в определенной степени их качества приобретают. К примеру, я пишу о работнике прокуратуры, следователе, который занимается фабрикацией уголовных дел. Все эти действия у разных следователей однотипные. Этот говорит: про меня написано, и другой говорит — про меня.

— Это тешило их самолюбие?

— Те, кто находил себя положительным, говорил, это — я. Кто причислял себя к отрицательным персонажам, — бесились. В мой адрес угрозы поступали, бумажечки разные подкидывали, на которых был гроб нарисован…

— Знаете от кого?

— Предполагаю. Просто я этих людей не уважаю. По фактам угрозы проводились проверки, они есть в прокуратуре края. Были ссылки на определенных людей, которые грозились пожаловаться некоему человеку, и он меня убьет. Понятно, что занимаются этим те, кто узнаёт себя в отрицательных персонажах. Я их не боюсь, если бы боялся, не писал бы.

— Все совпадения случайны, — пишете вы в начале книги.

— Это не голословное моё утверждение. Я могу говорить о фактах, которые действительно имеют место, но они должны быть подтверждены. Люди меня поддерживают, но когда доходит до проверки, либо уходят от вопроса, либо говорят, что этого не было. А значит, я могу оказаться на скамье подсудимых… Как Марина Добровольская. Гринь ее не любил и велел не пускать на совещания в прокуратуру. Хотя формально по 137-й статье у нее усматривается состав преступления, но разве было бы лучше, если бы ребенок погиб. По закону, она не должна была разглашать сам факт удочерения. Она поступила так, чтобы спасти ребенка от смерти. Закон и мораль не всегда совпадают. Мораль требует одно, закон — другое.

В прокуратуру края по мою душу приезжали из генеральной прокуратуры, следователь по особо важным делам из Томска Миронов — по указанию в то время заместителя генерального прокурора Симученкова. Миронов сказал, что моих героев все узнают… «Ну, если их узнают, то почему вы их не привлекаете к уголовной ответственности? — спросил я. — Я ведь пишу, что они берут взятки, злоупотребляют служебным положением, почему же вы их не привлекаете, почему по мою-то душу приехали?» — «Это не от меня зависит, — ответил он, — мне дали команду разобраться с вами, узнать, они это или не они?..». Он от меня потребовал письменное объяснение. Я написал, что это не те лица.

— Но пострадали тогда не только вы?

— Были разборки в издательстве «Кларетианум». Их спрашивали, почему они печатают мои книги. Буквально через месяц хозяева повысили им арендную плату, после чего предприятие распалось. Были разборки и с магазином «Меридиан», который продавал их. Были гонения на моих родственников, в частности, на сестру, которой пришлось уйти из районной прокуратуры в Боготоле …

Уж коли зло пресечь, купить все книги бы да сжечь…

— Слышала, что первую книжку вообще скупили?

— Да, пошла такая волна, ведь обо всём написал действующий прокурор. Мне открыто говорили, что несвоевременно я её написал, опережаю события, что подобные книги надо лет через 30 писать, когда правители уйдут. Как мне говорили работники прокуратуры края, многие начальники отделов покупали, читали. Гринь, говорили, приходит в отдел, спрашивает: «У тебя книги Пешкова есть? Дай почитать!». Якобы он так собирал их, а как-то, говорят, даже выразился: все бы его книги купить и сжечь. Всё это происходило незадолго до того, как я принял решение уйти из прокуратуры.

— Чем было вызвано такое решение?

— С 2001 года, когда я начал публиковать книги, в которых я затрагивал вопросы коррупции, на меня стали косо смотреть. Началось прямое давление. Не давали работать, замучили проверками. Одна длилась аж 104 дня. Кто это может выдержать? После первой проверки, которая длилась 70 дней, бригадир провел совещание в прокуратуре, собрал коллектив, объявил, что наша прокуратура — одна из лучших в крае. В это самое время прокурором края назначают Гриня, все материалы он отправляет на доработку. А все потому, что прокурор Средне-Сибирской прокуратуры Нем заявил вновь назначенному прокурору края о том, что не может быть, чтоб так все хорошо было. Скорее всего, Пешков поил, кормил эту бригаду. Бригада вернулась… Пытались хоть что-то найти на меня: не злоупотребляю ли я служебным положением, не нахожусь ли я на работе в нетрезвом состоянии, как у меня отношения с женщинами… Словом, всякую грязь лили, даже в милицию ходили. Прошкин тогда говорил, будто я весь коллектив запугал. Потом зам. прокурора края Чеботарев с каждым индивидуально беседовал.

Сейчас от моего коллектива из 14 человек, который, кстати, во всём меня поддерживал, остался лишь один. Видимо, предположили, что я могу питаться от них какой-то информацией и продолжать писать.

Давление, проверки, изощренные издевательства с тех пор стали нормой… В пятницу, например, в конце рабочего дня приходит телефонограмма, — представьте объяснение, почему вы не выполнили приказ прокурора края. Все выходные думаю, прихожу в понедельник, смотрю, все сделано. Зачем направили, — спрашиваю. А мы всем чохом, — отвечают в краевой прокуратуре. Потом узнаю, что «чох-то» касался только меня. А всё для того, чтобы держать меня в постоянном напряжении. Или звонит секретарь: «С вами будет говорить прокурор края». Беру трубку, держу долго, раздается смех. Я же не железный…

Очередная компанейщина?..

— Сейчас вы работаете над «Противостоянием-5».

— Да, и это будет последняя книга из этого цикла. Факты негативного характера продолжают множиться, потому никак и не получается её завершить. Бывший прокурор края Гринь, когда я ушел из прокуратуры, на моё место назначил Козловского, а через год-полтора своего зятя. Здесь просматривается явная заинтересованность в том, чтобы я освободил место его родственнику. Сейчас Гринь — зам. генерального прокурора, а Никифоров назначен прокурором в Москве. Правда, родство своё они отрицают. Впрочем, тему коррупции я всё равно не оставляю, — в марте выйдет книга моих юмористических рассказов, где я также «ущипнул» коррупцию.

— Сергей Дмитриевич, вы говорите, что ваши книги художественные. Почему тогда они кое-кому покоя не дают?

— Когда тот же Ковалев написал, кто есть кто, ни один из персонажей не обратился в суд за клевету.

— Вообще, как вы сами оцениваете реакцию на ваши издания?

— Первое «Противостояние» прошло легко, за книгой такие набеги были, все ее у меня просили, интересовались, в том числе и в администрации края. Вторая получилась довольно хлесткая, она все испортила. В третьей я немного тона сменил, и она помягче получилась. Четвертая интересна тем, что я говорю о будущем по борьбе с коррупцией. Кстати, в ней я угадал, что президент, который придет после Путина, сразу начнет борьбу с коррупцией. Отношусь я к этому, как к очередной кампании. Медведева уважаю, ведь через две недели после того, как он вступил в должность, ему положили на стол проект закона о борьбе с коррупцией. Тот же Путин работал при Ельцине, когда она получила такой размах. Он дважды был президентом, но проект по борьбе с коррупцией, который разработал бывший работник Генпрокуратуры СССР Илюхин, все время откладывался.

— Как, по-вашему, почему люди становятся на этот путь?

— Коррупционеры — люди жадные. Милицию ещё как-то волей-неволей оправдать можно низкими заработками. Это самый многочисленный отряд правоохранительных органов по борьбе с преступностью, который первым принимает удар на себя. Во времена Ельцина им не платили, даже их копеечную зарплату, месяцами, в то время как работникам прокуратуры платили немало и ежемесячно. Это был расчет правящей верхушки. Миллион людей с оружием, которые этот режим должны поддержать! Вот сейчас говорят начальнику милиции: мы повысим зарплату до 60 тыс. рублей, а он на свое усмотрение будет средствами распоряжаться. А ведь это один из путей коррупции, он рабов воспитывает. Вот почему я говорю о том, что борьба с коррупцией — это очередная кампания.

ОТ РЕДАКЦИИ. В преддверии выхода книги «Противостояние-5» мы в сокращении напомним читателям содержание предыдущих изданий.

Досье «Красноярской Версии»

Сергей Дмитриевич Пешков

Родился в д. Лебедевка Боготольского района Красноярского края. Был комсомольцем, комсоргом класса, старостой. Еще в школе вместе с одноклассником выпускал свою газету.

После школы в 1969 году поступил в Красноярский госуниверситет. Это был первый выпуск дневного отделения юридического факультета. По окончании в 1974 году работал следователем в Боготольской межрайонной прокуратуре. В 1981 м занимает должность транспортного прокурора в Иланске. Работу там начинал с нуля. За короткий срок прокуратура стала одной из лучших в крае. В 1989 году назначен на должность транспортного прокурора г. Красноярска. И на протяжении 16 лет, до 2005 года, руководил этим ведомством.

Транспортная прокуратура города осуществляла надзор за всеми объектами железнодорожного транспорта, за аэропортами Черемшанка и Емельяново. Контролировала работу двух отделов милиции — ЛОВД на станции Красноярск и ЛОВД в аэропорту Красноярск.

На сегодняшний день С. Д. Пешков — автор 11 книг. Среди них — стихи, повести, рассказы.

Поделиться с друзьями

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Опубликовано в    Автор:
Рубрики: Красноярская версия | 1 комментарий

Один комментарий

  1. Целесообразно восстановить иммуную систему государственного механизма которая бы в автоматическом режиме уничтожала коррупцию по мере её появления что с точки зрения управления сложной самоорганизующейся системы возможно когда в алгоритм управления заложен принцип борьбы с коррупцией за счёт само

Ответить

Обязательные поля помечены *


Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.